на него исполненный гнева взгляд, а Фауст лишь тихо рассмеялся.
– Пока я дышу, ты будешь моей женой.
Его слова затронули что-то внутри, разливаясь приятным теплом.
– Потому что я умею проигрывать? – подняла бровь я, припоминая Руджери его же слова, сказанные две недели назад в пьяном угаре.
Фауст заметно напрягся.
– Я думал, ты спала.
– А я была уверена в том, что ты напился до беспамятства и ничего не помнишь. – отмахнулась я. Вновь отвернувшись к окну. Машина затормозила на подземной парковке.
– Я не отказываюсь от своих слов, Раф. – бросил мне Фауст, прежде чем выйти из машины.
В большом зале, около трибуны, выступал Адриано Руджери.
Он сидел закинув одну ногу на другую в своём кресле, улыбаясь подчиненным и инвесторам.
Я сидела в одном из первых рядов, не обращая внимания на беседы окружающих, и заливалась шампанским, чтобы не думать о том, что знала, кто был виновен в увечьях Адриано Руджери.
Шампанское отлично действовало: очень скоро тело расслабилось, и я прислушалась к своим ближайшим соседям.
Кто-то возлагал на Фауста большие надежды, другие же говорили, что он похоронит бизнес отца, так как слишком полагается на себя и не слушает доводы аналитиков.
Сам же Фауст стоял возле отца, будто примерный сын, что принимает монаршую корону.
Потом были танцы и фуршет. Фауст таскался вместе со мной, будто боялся, что я сбегу, раз отказалась с ним танцевать.
Но я заметила кое-что ещё. Он смотрел на меня с гордостью, искренне принимал поздравления от заискивавших инвесторов и партнеров.
Руджери казался новым для меня человеком. Таким, в которого можно было бы влюбиться.
Он шептал мне на ухо шутки, рассказывал сплетни про гостей и не смотрел ни на одну женщину, которая к нам подходила и выглядела, как кошка, готовая драться за добычу.
А потом я заметила в толпе отца Аурелии. Мистера Риччи. Тот одарил нас сдержанной улыбкой, пока я искала взглядом его дочь.
Но её не было.
Заметив это, Фауст притянул меня ближе к себе и прошептал на ухо:
– Если я скажу, что не спал с ней, ты мне поверишь? – от его игривого тона и горячего дыхания на моей шее, кожа покрылась мурашками.
– Нет. – неожиданно для самой себе хихикнула я.
Рядом с Фаустом я по-настоящему могла расслабиться.
Мы жили бок о бок уже почти полгода!
Конечно, с ним мне было комфортно. Я привыкла к его странному поведению, теплу, когда он обнимал меня не спины, его рукам на моей талии.
Иначе и быть не могло.
Пока Руджери вел двойную игру, я уже свыклась с тем, что он был моим мужем.
Самое страшное – мне искренне нравились наши совместные вечера.
После полутора месяцев звенящей тишины то время казалось мне сном.
– Потанцуем? – в очередной раз предложил Фауст и я сдалась.
Может, я перебрала шампанского, но, кружась в танце с Руджери, поймала себя на мысли: я была счастлива в тот момент.
Никого вокруг не существовало. Только он и я.
Его руки собственнически держали меня за талию, а мои аккуратно касались его шеи. Благодаря шпилькам разница в росте не казалась такой ощутимой.
Мы будто идеально подходили друг другу. Да, точно. Как два кусочка одного паззла, которые никак не могли состыковаться вместе.
– О чём думаешь? – прошептал Фауст над моим ухом.
– О том, что всё могло быть иначе. – мечтательно протянула я.
Чем больше мы двигались, тем яснее ощущалось количество выпитого шампанского.
– Ты бы этого хотела? – Руки Фауста замерли на моей спине.
Он заглянул мне в глаза, и, к своему стыду, я была готова простить ему что угодно.
– Это уже неважно. – я помотала головой.
Не знаю, кого именно я хотела в этом убедить: его или себя.
Фауст глухо рассмеялся, посылая вибрацию по моему телу.
– Мы встретились, чтобы решить некоторые вопросы после того, как я её бросил. – настойчиво проговорил Руджери, притягивая меня ближе к себе.
– Фауст, это всё – оправдания. – отмахнулась я, хоть и хотела ему поверить.
Руджери не сдавался.
– Что мне сделать, чтобы ты мне поверила?
И я задумалась.
Действительно, что должен был сделать Руджери, чтобы я ему поверила?
Убить Аурелию?
Смогла бы я попросить нечто подобное?
Как бы я жила после того, как Фауст мне откажет? Или, еще хуже, согласится?
Могла ли я посадить Руджери на поводок или он был из той породы мужчин, что зверели и умирали в неволе?
Что если он просто был там: изменщиком, и ничего нельзя с этим поделать?
Вдруг, после Аурелии он увлечется кем-то другим, и этот порочный круг будет преследовать меня до конца дней?
Заставить его купить мне кучу бриллиантов?
Обычно, после этого моя мать закрывала глаза на измены отца.
– Я не знаю. – тихо прошептала в ответ я, внезапно смутившись.
Фауст притянул меня ближе к себе и поцеловал. Аккуратно и нежно воруя воздух из моих легких, он касался своими губами моих, поглаживая горячими ладонями спину.
Я поймала себя на мысли о том, что, даже если всё это было ложью, мне хотелось хотя бы день считать его слова правдой.
Или ночь.
Я подняла взгляд на Руджери. Он смотрел на меня в ответ из-под полуопущенных ресниц.
– Ты же понимаешь, что просишь меня верить словам, когда на руках все факты?
Фауст прикусил нижнюю губу и покачал головой. Он точно хотел что-то сказать, но не решался.
– Я сделаю всё, чтобы не разочаровать тебя. Снова. – добавил он с тихим смешком. – Просто дай мне шанс.
Время будто остановилось в тот миг. Я смотрела на своего мужа, который умудрился изрядно потрепать мне нервы, борясь с самой собой.
Мы это уже проходили: Фауст становился идеальным, а потом снова бил меня под дых своими похождениями.
Но он был моим мужем и попытаться спасти этот брак было лучшим решением для нас обоих.
И всё же, он был предателем, которому нельзя было доверять. Он не заслуживал ни капли моей веры в него.
Внутренняя борьба – самое поразительное, что могло происходить в человеческой голове.
Ты вроде бы знаешь, как поступить правильно, но сердце диктует свои правила.
Вместо ответа я поднялась на носочки и, повиснув на шее Фауста, поцеловала его.
Глава 36
После танца, полного поцелуев
