Читаем без скачивания Власть оружия - Виктор Ночкин

Аршак, тяжело дыша, остановился перед Самохой:

— Начальник, корабельные сговариваются против вас. Даже мне грозили, потому что я вас привел.

Управленец кивнул.

— Зачем без меня в пустыню бежите? Вы же здесь не сумеете сами! Пустыня всех возьмет! Пропадете без проводника! Меня не дождались!

— Думаешь, я теперь больше заплачу? — угрюмо осведомился Самоха.

Старик немного подумал. Пожалуй, он в самом деле собирался содрать с нанимателей еще денег. Потом решительно мотнул головой, так что потные патлы метнулись вверх-вниз.

— Нет. Больше не возьму. Уговор есть уговор — я брался вас сюда и обратно сопроводить, плата получена. Теперь к Мосту выведу.

Сейчас Аршак хотел убраться подальше от Корабля — хотел даже сильней, чем заработать.

— Садись, — кивнул Самоха. — Поехали.

Проводники загрузились к Самохе, их сендер проехал в голову маленького конвоя, Аршак, привстав, стал тыкать пальцем и объяснять водителю, что нужно брать правей, возвращаться лучше другой дорогой, чтобы избежать встречи с бандой, завладевшей ракетами. Сендер Мажуги оказался вторым, сзади катила мотоциклетка.

Солнце уже торчало в зените, жара придавила, будто пресс. После прохлады внутри Корабля она ощущалась особенно явственно. Йоля потянулась за флягой.

— Погоди пить, потерпи, — велел Игнаш. — Неизвестно, сколько теперь по пустыне плутать придется.

Серая громада Корабля, отраженная в водах Соленого озера, осталась позади и медленно скрывалась за горизонтом. Впереди тянулись серые просторы Донной пустыни. Однообразные перекаты, ложбины, заполненные мелкой пылью, чахлые кустики пустынных кораллов. Жаркий ветер нес пыль, потоки илового праха струились, как ручьи, солнце жарило. Когда Корабль скрылся из виду, Аршак велел сменить направление, свернуть круче к северу. Для сендеров и мотоциклетки путь из пустыни был один — через Мост, к нему в конце концов и нужно выбираться.

Ближе к вечеру пришлось остановиться, заправить мотоциклетку. Самоха забеспокоился, хватит ли горючего? Может, бросить мотоциклетку? В сендере Игнаша хватило бы места для карателей. Проводник помотал головой:

— До Моста должно хватить бензина, там заправишься. А самоход в пустыне бросать не годится, пока он на ходу. Вдруг что-то случится, сендер твой заглохнет? Вот тогда его бросим, на эту тарахтелку пересядем.

— Заглохнет? Некроз тебе в рот! — пробормотал водитель Самохи.

Но спорить с проводником никто не стал, в пустыне Аршаку приходилось доверять больше, чем кому бы то ни было.

Йоля сползла на сиденье пониже, чтобы оставаться в тени, но напрасно — солнце уже склонялось к горизонту, и низкие лучи били в сендер сбоку, пронизывая его насквозь. От жары было не укрыться. Еще пару раз делали остановку — Аршак замечал следы, пересекающие путь беглецов. В первый раз он сразу успокоился — стая катранов пробежала. Во второй — присел над полузанесенными песком отпечатками, долго разглядывал, что-то подобрал, понюхал, размял пальцами, прошелся вдоль цепочки следов, прикидывал длину шага зверей. Возвратившись в сендер, заговорил с Угольком. Болтали они на не понятном харьковчанам наречии, спорили, старик напирал, молодой дикарь вертел головой, тряс косичками — возражал, значит.

Аршак объяснил:

— Плохо, людоеды рядом.

— Те, что с бандитами, что ли? — нахмурился Самоха. — Они вроде как заодно были.

— Нет, другое племя. Отпечатков колес не видать. Все равно плохо, слишком мало нас, могут посчитать добычей.

— Дядька Аршак, — окликнула Йоля, — а они правда людоеды?

— Не боись, красавица, тебя не сразу съедят, — буркнул старик. — Напоследок оставят, так гадается мне. А так, вообще, человечиной эти черномазые не брезгуют. В пустыне иначе нельзя, еда — она и есть еда. Мало еды в пустыне. Попадется человек, сожрут и не поморщатся.

Уголек глянул на девчонку, улыбнулся, показывая ослепительно-белые зубы, и провел указательным пальцем поперек горла. Говорить на понятном языке, он, может, и не умел, зато понимал спутников неплохо. Йоля хмыкнула и отвернулась. Ей хотелось плюнуть в сторону противного мальчишки, но во рту пересохло.

— Ехай медленно, — велел Аршак. — Следы смотреть буду. Место для ночевки смотреть тоже буду. Скоро встанем.

Высматривал место проводник довольно долго, сендеры катили по пустыне, которая медленно из серой превращалась в красную, разбухшее солнце неторопливо клонилось к закату… Наконец Аршак дал знак остановиться. Тяжело выбрался на песок, постоял, принюхиваясь. Когда заглушили моторы, стало совсем тихо, только шуршала просторная накидка проводника, да тихонько подвывал ветерок. Аршак махнул рукой, сидите, мол, и стал, помахивая тесаком, обходить площадку, которую наметил для стоянки. Шагал он медленно, иногда нагибался, всматривался в песок. Потом шел дальше. В одном месте остановился и ткнул тесаком, провернул лезвие, выдернул из грунта какой-то темный ком. Осторожно стащил с тесака добычу, помял твердыми черными пальцами, поморщился. Отшвырнул. Потом обернулся к харьковчанам:

— Выходите. Не самое лучшее место, но сойдет.

Сендеры и мотоциклетку поставили кругом, верней, треугольником, на тесном пятачке внутри расстелили брезент, оставив в центре место для костра — так сказал сделать Аршак. Они с Угольком стали бродить вокруг лагеря, подбирали окаменевшие побеги пустынного коралла, сгребали хрупкие иссохшие стебли, оставшиеся после сезона дождей, темные твердые комочки округлой формы. Собранное вывалили в центре лагеря на песок, Аршак полил тягучей жижей из превращенной в флягу высушенной арбузной кожуры. Пояснил:

— Чтобы не сразу прогорело. Ночью огонь нужен, долго чтобы светил.

Потом поджег. По жалкой кучке топлива побежали голубенькие огоньки, поднялись клубы вонючего дыма.

— Фу, — сказал Йоля, отодвигаясь подальше.

— А ты думала, как? — Аршак выдавил бледную ухмылку. — Манис — он не цветочками гадит. А другого топлива ты здесь не сыщешь.

Потом позвал ученика и отдал приказ — произнес несколько слов на языке дикарей. Мальчишка убрался из круга собирать все, что может гореть.

— Не сожрут его там? — спросил водитель мотоциклетки.

Уже начало темнеть, тени стелились по пустыне, подбирались все ближе к лагерю, а фары беглецы не включали, берегли энергию. Призрачный бледный огонек костра, по крайней мере, создавал иллюзию безопасности, возле огня было спокойней.

— Ха, — Аршак покачал головой, — он здесь сам кого хош съест, ты не гляди, что мелкий, он словно змеюка, прыткий и зубастый. Вот такие, как он, и есть пустыня. Он бы и меня сожрал, когда б мог.

Мальчишка вернулся, вывалил добычу под ноги Аршаку, пробормотал несколько слов и снова ускакал в темень. Он не боялся пустыни. Харьковчане грустили, глядя на тощие язычки пламени, все устали от жары и пыли, всех грызли сомнения и неуверенность. Самоха принялся вполголоса жаловаться, что ему теперь придется отвечать за гибель колонны.

— Вали на корабельщиков, — посоветовал Игнаш. — Они, скажи, напали.

Йоля многозначительно хмыкнула. Мажуга вспомнил, как рассказывал насчет правила, чтобы без надобности не врать. Покосился на девчонку и добавил:

— Это, кстати, не совсем неправда, заваруха-то в Трубе началась, да и сейчас корабельщики к нам — без особой радости. И, главное, Графа ты мертвым видел. Опиши таким образом, что на Корабле на нас напали, была драка, колонна погибла, но Граф теперь точно мертв. Неплохо звучит, а?

— Ну да… — кислым голосом протянул управленец. — По крайности, наш цех такой слушок пустит, что все было ради того, чтоб с Графом поквитаться, и это у нас вышло. Но если ракеты еще где себя покажут…

— Этим, которые с ракетами, сперва нужно через Мост прорваться, — напомнил водитель мотоциклетки. — Может, мы как к Мосту подкатим, там их косточки найдем?

— Это вряд ли, скорей они и Мост разнесут. Эй! Чой-та?

Брезент рядом с Самохой зашевелился, заскрипел раздвигаемый песок. Потом все успокоилось.

— Ничего, — успокоил Арашак. — То мелкая тварь была. Краб молодой или змея.

— Ядовитая?

— Кто ж ее знает. Наткнулась не брезент и ушла, поищет другой путь к поверхности. Днем-то она в песке спит, наружу не лезет, а теперь пора ей наверх.

Самоха, не слушая обстоятельных объяснений, уже вскочил и направился к сендеру. Несмотря на спокойствие Аршака, ночевать харьковчане решили там.

Устаиваясь на ночлег в сендере, Йоля попросила:

— Дядька Мажуга, ты спи как-то почутче, а? Еще подкрадется этот косматый, краба мне подсунет или змею.

— Да уж, нажила ты, Йоля, дружка, ничего не скажешь…

В этот раз Йоле снились крабы. Она несколько раз просыпалась, в страхе, что сон обернется явью, но все было спокойно. Уголек так никакой каверзы и не устроил. Может, считал, что уже отомстил, а может, краба подходящего не нашел. Наутро Аршак, прежде чем отправляться, обошел окрестности. Возвратился недовольный, подозвал Уголька, проводники долго лопотали между собой на дикарском наречии. Судя по жестам, Аршак требовал ответа, мальчишка мотал головой, отказывался.