Читаем без скачивания Власть оружия - Виктор Ночкин

Потом старик отстал от Уголька и объяснил:

— Манис наследил, совсем рядом. Здоровенная такая скотина и следы глубокие, тяжелый то есть манис был. То ли очень большой и потому без стада сам бегает. То ли наездник на нем сидел. Этот сопляк твердит: ничего не видел, под утро заснул. Может и так.

— Так чего делать будем? — спросил один из карателей.

— Известно чего, дальше двинем, только осторожней. Без спешки катить станем, в пустыне торопиться вредно.

Собрались быстро, Аршак велел Угольку затоптать пятно копоти, оставленное костром, и поехали дальше. Поначалу ветерок нес какое-то облегчение, потом солнце поднялось, стало жарко, и ветер сделался знойным и сухим. Аршак беспокоился, он несколько раз просил остановить сендер, вставал и оглядывался, прикрывая глаза широкой ладонью, словно козырьком. Потом и Самоха угадал причину его беспокойства, указал Йоле:

— Гляди, следы.

Цепочка почти совсем занесенных ветром отпечатков тянулась по равнине и скрывалась за гребнем невысокой песчаной гряды. Всего лишь углубления в рыхлом слое ила, но Арашк казался едва ли не напуганным. Он посоветовался с учеником, подумал немного и потребовал сменить направление:

— Сделаем крюк, немного времени потеряем, зато кочевых со следа собьем. Если это кочевые, конечно… Ветер поднимается, наши колеи занесет.

Сендеры и мотоциклетка свернули вправо, хотя Мост, по расчетам Игнаша, должен был находиться скорей левее. Что же, резонно. Если маленькую колонну в самом деле выслеживают дикари, то засаду устроят между ними и Мостом — где-то дальше. А сейчас не следят, чтобы усыпить бдительность добычи. Это значит, если повезет, харьковчане смогут оторваться от преследователей, которые ждут на пути к Мосту.

Некоторое время катили, ничего подозрительного не замечая, потом Аршак снова забеспокоился. Он приказал остановиться и отправил Уголька проверить, что за песчаными насыпями впереди по ходу. Барханы там навалило выше человеческого роста, может оказаться засада.

Парнишка кивнул и, как обычно, вприпрыжку умчался. Ему зной и сушь были нипочем, юный дикарь скакал так же резво, как и в день первой встречи, на Мосту. Харьковчане следили, как он поднимается на холм, потом Уголек оглянулся и бодро почесал на другую сторону. Вот его косички в последний раз подпрыгнули над гребнем бархана и пропали. Ожидание затягивалось… Ветер окреп, на бурю это было не похоже, но воздух вокруг наполнился пылью, шорох песчинок скрадывал любой звук, тишина сменилась колким и резким шуршанием.

— Зачем он туда полез, — буркнул Аршак. — Я ему велел только на гребень подняться и оглядеться, не укрылись ли за холмиком кочевые… Пойду сам гляну.

— Может, вместе? — предложил один водитель Самохи.

— Нет уж, лучше я один. Вас дикари учуют, — старик выразительно прикоснулся пальцем к загорелому хрящеватому носу. — Они, как звери, нюхом сильны. А от вас потом разит, да выпивкой, да дурман-травой, а первое дело, водой! Воды в вас много, а здесь все живое высушено, совсем иной запах!

Аршак осторожно приблизился к длинному холму, присел, разглядывая следы Уголька, зачерпнул горсть песка, понюхал.

— Чего это он, дядька Мажуга? — с тревогой спросила Йоля.

— А некроз его разберет. Это в городе я все понимаю, что происходит да чего откуда ждать, а здесь не больше твоего знаю.

Старик выпрямился, опустил руку, позволив песку просыпаться. Ветер понес его, развеивая в серую полосу, а проводник решительно направился к гребню, его следы образовали цепочку, параллельную отпечаткам босых ног мальца, уже наполовину занесенным иловой пылью. Когда Аршак достиг переката, по ту сторону раздался громкий шорох и шипение, старик присел, вскидывая ружье, налетел новый порыв ветра, взметнулся ворох пыли, в сером мареве ударил выстрел… Когда стихло и песчаное облако развеялось, старика на гребне уже не было. И тут округа огласилась протяжным воем, кричали сразу с нескольких сторон. Слов было не разобрать, что-то наподобие:

— Уллы-ы-а-а-а!!!

Игнаш торопливо сдал назад, Йоля, привставшая, чтобы разглядеть, что со стариком, повалилась вперед. Водители самохиного сендера и мотоциклетки сообразили, что дело плохо, только когда на гребне песчаной гряды показались наездники на ящерах. Полуголые темнокожие дикари били манисов твердыми пятками в бока, выли и потрясали копьями. Из мотоциклетки ударил автомат, Самоха завозился на сиденье, вытаскивая оружие… Игнаш сдавал назад, руль он держал левой рукой, правой выдернул из кобуры кольт, но пока не стрелял. Автоматная очередь срезала двух манисов с наездниками, но несколько дикарей подлетели на расстояние в пару десятков шагов и метнули копья. Отточенные арматурные прутья ударили по решетке, прикрывавшей карателей, одно проникло внутрь и поразило водителя. Мотоциклетка, как раз начавшая разворот, вильнула и завалилась набок. Орущий водитель и стрелок выбрались из-под кожуха, но дикари уже кружили коло них, занося копья и топорики. Сендер Самохи успел развернуться, и управленец стрелял назад, неловко вывернув руку. Ржавый тоже дал несколько выстрелов, чтобы отогнать дикарей от экипажа упавшей мотоциклетки, одного подстрелил, и людоед, взмахнув руками, завалился назад, его манис, пронзительно шипя и разбрасывая песок тяжелыми лапами, поскакал в сторону. Трое дикарей сиганули со спин ящеров на карателей, пару раз щелкнул пистолетный выстрел, и людоеды снова взвыли. Несколько человек уже скакали за сендером Самохи, а Игнаш с Йолей, сообразившие первыми, смогли откатить достаточно далеко, чтобы за ними не стали гнаться. Во всяком случае, погони не наблюдалось.

— Гони, дядька, гони! — орала Йоля. Она вытащила «беретту», но так ни разу не пальнула.

Мажуга вел сендер, удаляясь от места схватки… однако радоваться было рано. Из-за бугра наперерез им выскочили двое наездников, завыли, взмахнули копьями.

— Пригнись! — рявкнул Игнаш, выворачивая руль.

Сендер вильнул, уходя от столкновения. Копье со скрежетом вонзилось позади Йоли, чуть-чуть не долетев до спинки сиденья. Людоеды понукали манисов и завывали дурными голосами. Теперь ветер гнал пыль в лицо Мажуге, он плохо видел дорогу, а развернуться не мог — преследователи не отставали.

— Стреляй в них! — крикнул он. — Стреляй, дура! Не уйти нам!

Йоля встала коленями на сиденье, оперла руку на спинку и прицелилась. Захлопали выстрелы. Вой позади стих, Мажуга рискнул сбросить скорость и оглянуться. Манис грузно шевелился в песке, рядом с ним лежало распростертое тело. Второго дикаря не было видно. Ржавый остановил сендер, утер испарину и стал заряжать кольт.

— Ты чего, дядька? Едем отсюдова скорей, а?

— Нужно глянуть, что с остальными. Ты что-нибудь слышишь?

— Ничего. А чо я должна услыхать?

— Выстрелы.

— Не, не слыхать.

— Паршиво. Значит, не отбились цеховые.

— А чего нам теперь делать?

— Ждать. Пистолет заряди. Отъедем немного, переждем. Потом возвратимся, глянем, как там наши.

Ветер окреп, он нес пыль, укрывая окрестности серой завесью.

— Ай, гляди — вон они, снова!

Сзади сквозь пыль проступили несколько высоких силуэтов, приближались наездники на ящерах. Они, похоже, еще не разглядели сендер. Мажуга врубил передачу, но, стоило двигателю взреветь, дикари тут же развернули манисов на звук. Сендер помчался от них, людоеды погнали зверей в погоню. Йоля снова вскарабкалась на сиденье и открыла огонь.

— Рано, погоди! — выкрикнул Ржавый.

— Я ж попала! Чтоб мне в некроз провалиться, один готов!

Йолей овладел азарт. Издалека, когда не глядишь противнику в глаза, она стреляла лихо. Из-за этого расстреляла все патроны, но больше никого не задела. Сползла на место и потянула магазин — перезарядить. Расстояние, отделяющее наездников от беглецов, медленно росло. Справа из песчаного марева вылетел еще один всадник, взмахнул рукой. Тяжелый предмет, прочертив в сером воздухе дугу, шлепнулся Йоле на колени. Она взвизгнула и уронила «беретту» — на нее пялилась мертвыми глазами отрезанная голова Аршака. Наездник, швырнувший этот снаряд, завизжал тоненьким голоском.

— Уголек, паскуда, — прорычал Игнаш. Протянул руку, отыскал слипшиеся от крови патлы на мертвой голове, поднял.

Йоля, подвывая, зашарила под ногами, нащупывая оружие. Ржавый повернул руль, медленно разворачивая сендер. Уголек тоже сменил направление, устремляясь наперерез. В его руке появился тесак, мальчишка размахивал оружием и визжал. Солнечный луч пробился сквозь тучи песка и пыли, осветил раскрытый рот дикаря и разметавшиеся косички, блеснул в глазах.

Мажуга резко крутанул руль, направляя сендер прямо на всадника. Тот ударил маниса пятками, но не успел уйти от столкновения. Тяжкий удар сотряс кузов, Йоля снова выронила разряженную «беретту» и повалилась вперед. Совсем рядом, у нее над головой пронзительно заверещал ушибленный ящер, а когда она, подцепив пистолет, выпрямилась — прямо перед ней на капоте сидел молодой дикарь, и поднимал тускло блестящий клинок. Мажуга, привстав, швырнул отрезанную голову в Уголька, угодил в лицо, мальчишка кувыркнулся с капота, в воздухе мелькнули пятки… Игнаш, проехав немного, затормозил, вытянул из кобуры кольт и встал, озираясь. Уголек пропал. В нескольких десятках шагов от сендера манис, хромая, удалялся в пустыню, его силуэт медленно таял в сером мареве. Свистел ветер, песчинка шуршали по обшивке сендера и всхлипывала Йоля…