Ее удобнее заряжать, а значит — быстрее. У нас казнозарядные ружья появились триста лет спустя — у гоблинов сразу. Далее, вот это — патрон. В моем мире стрелки вначале носили пули и порох отдельно, что было сопряжено со многими трудностями и неудобствами. Идея положить пулю, пыж и точно отмеренное количество пороха в бумажный мешочек появилась только почти триста лет спустя — а гоблины додумались до этого сразу. И наконец, у этой аркебузы есть специальные кармашки прямо на прикладе для хранения патронов. У нас солдат носил оружие отдельно и патроны — отдельно. Идея прицеплять несколько патронов для быстрого заряжания прямо на оружие появилась лишь пятьсот лет спустя. Простая вроде бы мысль — но люди додумались до нее только за пять веков. Гоблины додумались сразу.
— Получается, гоблины умнее людей из вашего мира? — спросил Гаунт.
— Не уверен. Тварь, с которой я встречался лично в лагере для узников, показалась мне на редкость тупой. Но они хитрые и находчивые. Если вдуматься, они не изобрели ничего такого, чего нет в моем мире — но сделали это быстрее. У меня есть предположение, что некоторые виды оружия и приемы войны они придумают или уже придумали быстрее, чем это произошло в моем мире. Это значит — сюрпризы в их рукаве не закончились, и скоро они, выдавая их один за одним, изменят войну до полной неузнаваемости. Они опередят вас не на шаг, а на тысячу шагов, даже имей вы оружие, как у них — все равно вы станете совсем беспомощными. Ведя непонятную, немыслимую вам войну, вы будете реками крови платить за ценный боевой опыт — и солдаты у вас закончатся быстрее, чем вы научитесь воевать с серыми.
— Ты хочешь сказать, что мы обречены на поражение?
— Нет, я хочу объяснить вам, почему я тут и почему вы должны меня слушать. Между первой аркебузой и той войной, которую я хорошо знаю — путь длиной более чем в пятьсот лет человеческого развития и прогресса. Вы — в самом его начале. Гоблины — где-то ближе к середине, они очень опередили вас. Но я — в самом конце. Гоблины опередили вас — но я опередил их. Я не только сделаю оружие, но и научу вас воевать им лучше, чем гоблины. А тот факт, что серые сволочи не придумали ничего, что было бы неизвестно мне, позволяет предположить, что мне удастся предугадать их возможные сюрпризы.
Гаунт потер подбородок.
— И драконы в твоем мире тоже есть?
— В моем мире есть такие «драконы», что «драконы» серых против них как щенята против настоящего дракона.
— И ты знаешь, как их убить? А лучше — вырастить таких же?
Тут вмешался король:
— Нет, он не может сделать дракона. Мастер уже объяснил мне, почему. Кому захочется знать точнее — спросите потом у Йонгаса.
Данила кивнул:
— Так и есть. Касательно того, как убить дракона — есть несколько вариантов. Первый — мы можем победить, даже не убивая их. Как это возможно — я объясню чуть позже. Второй — я попытаюсь создать противодраконье оружие. А одно их них, очень простое, покажу прямо сейчас.
Он вернулся к столу, положил на него аркебузу и взял «коктейль».
— Итак, давайте представим, что вот этот манекен — вражий пехотинец в броне, которую пробить очень трудно. Даст кто-нибудь огня? Ну там свечу или?..
Йонгас протянул руку ладонью кверху, и с его пальцев внезапно поднялись язычки огня.
— Впечатляет, — кивнул Данила, перевернул бутылку, чтобы спирт пропитал тряпку, и поднес к огню.
Как только пропитанный лоскут вспыхнул, инженер размахнулся и швырнул бутылку в голову манекена. Стекло лопнуло, дорогое вино моментально вспыхнуло и потекло огненными ручьями по броне, затекая в щели забрала и за металлический воротник, защищающий шею. В считанные секунды манекен был охвачен пламенем, у его основания натекла небольшая горящая лужица.
— Вот это да! — присвистнул сэр Кэлхар.
— Что в бутылке? — удивился король.
— Вино. Это оружие — самое простое в приготовлении, какое только можно себе представить. Жидкость подойдет любая, будь то масло для светильника или что угодно еще. Лишь бы горело хорошо и хорошо текло.
— До чего же просто… Почему до сих пор никто до этого не додумался⁈
Данила развел руками:
— У нас тоже так было. Вы привыкли воевать мечами и копьями, оружие есть — вы им пользуетесь, а не придумываете новое. В моем мире бутылки с зажигательной смесью придумали только тогда, когда у врага появились боевые машины пострашнее «драконов», для оружия пехотинцев неуязвимые. Но нам никто не мешает применять их и против живой силы.
— Против сомкнутого строя не получится, — покачал головой один из офицеров, — стоит поднять щиты и построить «черепаху»…
— Даже если бутылка разбивается о щит — горящая жидкость стекает с него на голову воина. Конечно, сжечь всю армию противника не получится — но если каждый наш солдат бросит всего одну бутылку — вражеский строй распадется, в его рядах будет паника и хаос. Однако против пехоты есть и другое оружие, куда более смертоносное и тоже очень простое в изготовлении. Я покажу его, как только алхимики выполнят мое задание. А вот эти бутылки понадобятся в первую очередь против «драконов».
Граф Гаунт приподнял бровь:
— Но они, вроде бы, металлические. Металл не загорится.
— Снаружи металлические. Внутри него — сложные механизмы и солдаты, ими управляющие. Я не видел, как устроены именно эти драконы — но у тех, которые есть в моем мире, имеется одно уязвимое место… — Данила на миг умолк, соображая, как объяснить принцип работы танкового двигателя. — Они… дышат через отверстия на спине. Если туда затекает огонь — это как вдохнуть жар от костра. Драконы останавливаются. А в самом худшем для дракона случае у него в потрохах начинается пожар, и тогда он вообще сгорает.
— Однако дракон сожжет воинов раньше, чем те смогут забросить ему на спину бутылку, разве нет?
— В том-то и дело, что нет. «Драконы» моего мира, называющиеся коротким и непонятным для вас словом «танк», способны убивать солдат даже не с десятка-другого шагов, а с тысячи. Причем по много-много воинов за раз. Если вы пойдете с бутылками на «дракона» в полный рост и строем — да, вы обречены. Но к «дракону» можно подобраться и не погибнуть. Особое оружие и
