были на Ноаре, когда я перенеслась в его тело, и отказываться от них я не стала. Не из-за безопасности – понимала, что никого не смогу зарубить или проткнуть, да и вообще вряд ли удержу меч в руке. Но без оружия на острове вообще никто не ходил, так что хоть этот аксессуар и причинял неудобство, но без него из таверны выбираться не стоило.
Невольничий рынок ужасал своим размахом и глубиной страданий людей. Когда хлесткий удар вспорол кожу на спине крепкого мужчины, одетого в одни лишь брюки и сапоги последней моды по меркам Верхней Рехии, я поняла две вещи.
Во-первых, здесь находятся пленники отовсюду: из Рехии, Сивеллы, а может, и самого Рогранта.
«О, хранители, как же далеко раскинулась мерзкая паутина пиратского промысла! Я и не представляла…»
А во-вторых, завтрак все же попросился наружу.
Больше часа я бродила меж рядов с живым товаром, чаще смотря под ноги, лишь бы не сталкиваться с умоляющими взглядами. Единожды спросила у одного из надсмотрщиков, где найти Нам-Бо, за что была бесцеремонно схвачена за руки и проверена на наличие метки.
«Не будь этой уродливой кляксы на ладони – стоять и мне в цепях! О, хранители! Сжальтесь, не оставьте! Не за себя прошу – за них».
Я не удержалась, глянула на ближайшую группу невольников и замерла. Женщины, девушки – и совсем юные, и уже шагнувшие в зрелость. Совершенно разные, но одинаково сгорбленные под тяжестью отчаяния и горя. Морской бриз трепал легкую, полупрозрачную ткань их серых туник, открывая чужим сальным взглядам гораздо больше допустимого даже по меркам южных земель.
Я стиснула зубы в бессильной злобе и поспешила отвернуться. Вот только быстро отведенный взгляд успел зацепиться за густую пшеничную косу.
«Нет, нет, нет! О, хранители!»
Узница невидящим взором глядела вдаль, поверх голов надсмотрщиков, покупателей и зевак. На ее щеках не просыхали дорожки от слез. Пышная, но неумело заплетенная коса покоилась на плече девушки, в тщетной попытке прикрыть багряно-желтый синяк.
– Хороша девка, да? – хмыкнули рядом.
Я вздрогнула, обернулась и уткнулась взглядом в медную брошь в виде кнута. У меня до сих пор не получалось избавиться от ощущения дискомфорта из-за высокого роста моего нового тела. Но даже будучи дроу, я едва доставала этому надсмотрщику до подбородка.
– Товар свежий, на днях завезли. Ты не смотри, что руки у нее тощие, зато глянь, какая задница… А ну, повернись, – гаркнул надсмотрщик.
Визгливо запела плеть, опустившись рядом с босыми ступнями узницы. Она дернулась, мазнула по мне взглядом, полным страха и ненависти, и медленно, словно сломанная деревянная кукла, повернулась спиной. Искры на ее браслетах трещали и жалили кожу запястий.
– У-у-у, сочная корма, – причмокнул кто-то из зевак.
– Почем девка? – поинтересовался из толпы другой голос.
– Двенадцать золотых, – сообщил надсмотрщик с такой гордостью, будто хвалился успехами собственной дочери.
Среди пиратов прокатилась волна возмущения:
– Чтоб тебе морским червем подавиться!
– Двенадцать золотом! Да в бездну!
– Девка стоит дороже входа на Кит!
Я стиснула кулаки и отвернулась от Белинды, пытаясь сосредоточиться. Торговаться я не умела, но интуиция кричала, что надсмотрщик темнит. Уж больно негодовали в толпе. Наверняка, определил во мне реального покупателя – боюсь, мне не удалось сохранить невозмутимость на лице. А значит, цену наверняка завысил.
«Скотина!»
– Так что? Берешь? – Надсмотрщик скрутил кнут в кольцо. – Ладно, ладно, друг, расслабься. Для тебя – одиннадцать золотом и четыре медяка. Это крайняя цена.
30. Сибель
Дом запрещенных книг, остров Дохлый Кит. Владения пиратов
– Метку! – рявкнул жилистый пират в распахнутой рубашке. На поясе у него висели короткие мечи, а на шее – шнурок с акульими зубами.
Я вскинула руку, раскрыв ладонь прямо перед его лицом. Мужчина коротко хмыкнул, кивнул, чтобы проходила дальше.
«Библиотека, швахх бы ее побрал! Самое безопасное место на острове. Ну коне-е-ечно! Вот только упомянуть забыли, что до нее еще дойти надо! Швахх, швахх, швахх!»
Отойдя на десяток шагов, я украдкой обернулась и шепнула в спину мужчины икотное проклятие.
«Не сдержалась. Да надоело потому что!»
Каждый встречный норовил проверить мою метку. Я поначалу пугалась, показывала дрожащую руку с кривым изображением бордовой рыбины. Но после пятнадцатой проверки страх перерос в раздражение. Я понимала, что пираты с легкостью определяли во мне пришлую и считали своим долгом проверить пропуск. Хотя это же пираты. Не о долгах речь, а о выгоде. Нелегальную девицу можно было забрать в личное пользование, сдать в управу или продать.
Я не прошла еще и половины пути, а была зла хуже самого красного швахха. Да и желудок призывно урчал, требуя пищи. Нормальной. Завтрак Рози, щедро начиненный жирными шкварками, я расковыряла вилкой и незаметно скормила двум плешивым котам, что обтирались под столом. Арби похвалил меня за опустевшую тарелку, а Фабиану привычно хлопнул по спине, от чего та едва не подавилась. Хозяин таверны присоединился к обсуждению и крайне удивился, что Ноар собрался идти к Нам-Бо со своей помощницей.
Чтобы скрыть свою неосведомленность Фабиана сочинила историю про неудачную драку, где ее тело огребло тумаков по затылку и слегка повредило память. Арби по доброте душевной и за шесть медяков сверху настоятельно рекомендовал ей идти к Нам-Бо одному.
– Своих женщин Кнуту лучше не показывать, тем более симпатичных. Лучше отправь помощницу к Тару, как раз успеет записаться в Утреннюю Книгу.
После аккуратных расспросов мы выяснили, что Тар – это Тар-Сурион Ринга Ломе, смотритель дома запрещенных книг, или, проще говоря, пиратской библиотеки и, видимо, секретарь. Через него следовало записаться на прием к хозяину острова – Крэйгу, у которого, естественно, кораблей было в разы больше, чем у Кнута. Резервный вариант, на тот случай, если с Кнутом не выгорит. Да и со слов Арби Крэйг и Ноар были знакомы, поэтому шансы на положительный исход возрастали.
– Позвольте вашу руку, – непривычно вежливо раздалось рядом.
Прямо на земле, прижавшись спиной к большому валуну, сидел дряхлый старик.
– Да подавись, – прошипела я сквозь зубы и показала открытую ладонь.
Цепкие крючковатые пальцы сомкнулись на моем запястье. Морщинистое, иссушенное южным солнцем лицо выражало глубокую задумчивость. Левый глаз с бельмом взирал куда-то в куст самшита, а правый вперился в метку и застыл.
– Все рассмотрели? – раздраженно спросила я. – Могу я идти?
Но старик не отвечал, словно превратился в статую. Спустя несколько долгих секунд его пальцы разжались, и рука безвольно опустилась вдоль тела. Казалось, он даже дышать перестал.
– Вы в порядке? – Моя злость сменилась
