Мужчина. Спит. Опускаю руку с пистолетом и поворачиваюсь к Стасу, чтобы дать знак двигаться дальше. Слева что-то метнулось и я машинально повернулась обратно. На меня медленно падает тело. На автомате подхватываю и стреляю в голову хозяину комнаты. Перевожу взгляд на мужчину в своих руках. Стас улыбается и говорит:
— Прости, мышка, — сплевывает на ковер кровь и заканчивает: — Дальше без меня.
— Ты только умирать не вздумай, — прошу я и тащу его в сторону от двери.
Уложив брата на пол, поворачиваюсь к проему и жду. Первая десятка как в тире. Идиоты! Хаттабыч говорит, что через две минуты будет вторая волна. Медленно выдыхаю, быстро меняю обоймы и поворачиваюсь к Стасу. Замираю. Мне не нужно щупать пульс, чтобы понять, что он мертв. С ножиком в печени не живут. Сознание это понимает. А вот все остальное...хочется забиться в угол и выть в голос. Нельзя. Я сюда пришла за сыном. Бес его найдет. Теперь точно найдет. Вся охрана мчится сюда. Значит, по дому можно передвигаться свободно. Стаса уже не спасти, а Руса — можно. Но Майклу нужно время и оно у него будет.
Еще двенадцать выстрелов и бесполезные стволы падают на пол. Еще два трупа с ножами в горле. Потом просто дробила черепа нунчаками. Клинок из-за спины доставать не хотелось — его потом обратно впихнуть сложно, тем более с трясущимися руками.
Спокойный голос Хаттаба сообщает, что больше в доме никого нет и Майкл вышел вместе с моим сыном. Оседаю на пол и закрываю глаза. Геноцид — самое утомительное занятие. Во всех смыслах. Я в этом отношении маньяков не понимаю. Как можно получать от этого удовольствие? Хотя...мысль внезапно обрывается. Стас!
Резко открываю глаза и на четвереньках ползу к брату. Я просто не в состоянии сейчас идти. Опасности больше нет и сознание прячется в темном углу, не желая обрабатывать информацию о смерти еще одного бесконечно дорогого мне человека. Он жив. Просто без сознания. Не мог он умереть. Просто не мог. Не так. Не из-за меня. Не вместо меня! Он обязан быть живым!!!
...холодный воздух ударил в лицо.
— Где Рус? — спрашиваю я, сама не зная у кого.
— В моей машине... - голос Майкла и я, забыв обо всем и не слушая больше мужчину, несусь к своему сыну.
Кто-то попытался меня схватить, но я только отмахнулась и продолжила свой путь. Мне нужно увидеть Руса. А вот и машина. Дергаю на себя дверцу, вижу сына и протягиваю к нему руки. Руслан отрывается от игрушки и переводит взгляд на меня. В следующий момент меня оглушает истошный крик. Мой сын меня боится? Почему? Нет ответа. Только обжигающее чувство потери чего-то очень важного и боль. Непереносимая, всепоглощающая боль. Сознание опять уплывает.
Сколько еще всего я должна потерять, чтобы получить право на счастье? Нет, не так. Счастлива я уже не буду. Чтобы получить покой. Да. Именно покой. Когда меня оставят в покое и перестанут требовать бороться за каждый вздох? Неужели каждый раз когда я почувствую, что все начинает приходить в норму мне суждено терять любимых и корчиться от боли? Я не заслуживаю лучшего?
...резкая боль вырывает меня из задумчивости. Прямо напротив вижу усталое и обеспокоенное лицо Майкла.
— Я совсем одна? — еле слышно спрашиваю я.
— Не правда, — возражает он. — У тебя есть сын.
— Который теперь меня боится... - возражаю я, вспомнив его крик при виде меня.
—...Дашка с Артуром...
—...у которых своя жизнь... - и правда, зачем им я?
—...и я... - тоже мне аргумент! Стоит тебе только узнать, что я не способна родить...
—...которому нужна нормальная семья и жизнь...
—...который любит тебя! А Руслан успокоится. Ты отмоешься, поговоришь с ним и все будет отлично, — отмоюсь? От меня так сильно воняет, что даже ребенок испугался? Открываю рот, собираясь уточнить этот момент, но не успеваю. Майкл рявкает: — И не спорь! — поворачивается и попросит у кого-то: — Ребят, закончите тут и привезите ее к Стэну домой, только побыстрее, чтобы она успела принять душ и переодеться, а я пока покатаюсь по городу и ребенка завтраком накормлю.
Отмыться? Переодеться? Да, что со мной не так? Осматриваю себя и не сдерживаю стона. Я вся в крови! Конечно, Руслан испугался! Представляю, как я выгляжу со стороны. Кстати, а где я? О, кладбище! Точно, здесь мне самое место! И могилка вон почти готова! Супер! Поворачиваю голову, чтобы найти опору, подняться и самостоятельно дойти до ямки. Взгляд натыкается на знакомые черты. Стас. Так это его здесь закопать собрались? Вот так? Без гроба, без цветов, без памятника...чудовищно! Мозг опять отключается, погружая меня в дебри самоанализа.
Итак. Счастье. Для меня это слово ассоциируется с несколькими яркими моментами, за которыми следует беспросветная тьма отчаяния.
Первый раз это было...когда мне исполнилось тринадцать. Может, и раньше были светлые моменты, но я их не помню так четко, как этот. Шашлыки, природа, близкие люди, первая бутылка вина. Следующим вечером сестра переехала к Саше. Я осталась одна с мамой, которой было не до меня, и папой, который проявлял ко мне болезненный интерес, далекий от родственного. Четыре года беспрерывного страха и тоски.
Второй раз. Я встретила Лешку. Первая ночевка вне дома, когда я спала спокойно, точно зная, что никто не залезет ко мне под одеяло. Не нужно держать нож под подушкой и бояться. Масса впечатлений и несмолкающий смех. Спать легли ближе к рассвету. Домой вернулась через три дня и я узнала, что Стас уехал из страны. Пол года страха за брата и вечных вопросов дядей в погонах.
Третий раз. Пошла учиться на программиста. Первая практика и знакомство с Сергеем. Было весело. Познакомиться с мужчиной, прожить с ним неделю, забыв обо всем на свете, а потом узнать, что он твой будущий преподаватель по основным дисциплинам. Я еще и диплом ему защитила. Самый долгий период счастья и безмятежности. Потом он умер и дальше просто череда смертей. Стоит мне только расслабиться и тут же кто-то умирает. Мама, Леша, Стас...кто следующий? Майкл? Руслан? Я? А можно перескочить? Что если...
...ледяная водичка отлично приводит в чувство! Не замечали? Попробуйте на себе!
— Очухалась? Тогда дальше сама. Я девиц мыть не нанимался и сопли тебе вытирать не буду. Тоже мне неженка! Подумаешь, сорок человек убила! Чего реветь-то? — выговорившись, Хаттабыч развернулся и ушел.
Я навела нормально воду, скинула мокрую одежду и с удовольствием вымылась. Завернулась в пушистое полотенце
