и пошла искать сумку с вещами. Она обнаружилась в комнате возле постели. Едва я оделась, как внизу хлопнула входная дверь и раздались голоса моих мужчин. Пулей лечу вниз. Майкл идет к лестнице с моим сыном на руках и что-то ему рассказывает.
— Привет, — здороваюсь я с обоими сразу.
— Здравствуйте, — вежливо кивает Руслан и обращается к Бесу: — А кто эта тетя?
— Я твоя мама, малыш... - слегка отойдя от первого шока, поясняю я.
— Мама умерла, — качает головой Рус и отворачивается от меня.
Ну, да. Я же сама его учила, что врать плохо. Вот только...Господи, что они сделали с моим сыном?! Почему он думает, что я мертва? А я жива? На глаза наворачиваются слезы, в горле встает ком. Зажав рот рукой, резко разворачиваюсь и галопом несусь в знакомую ванную. Еле успела согнуться пополам. Живот скрутило болезненным спазмом и меня вырвало. От отвращения к себе хотелось лезть на стенку...где бы еще найти такую высокую стену?
Часть IV
Что я чувствую? Ничего. Уже ничего. Внутри поселилась вечная пустота. Душу и мысли будто льдом сковало, заблокировав все эмоции и мысли. За последние пол года я прошла все стадии от гнева до смирения. После смирения пришло безразличие. Нет, не к сыну. К себе. Мой ребенок считает свою мать мертвой, а меня просто чужой тетей и настойчиво зовет тетя Элис. Я даже документы менять не стала на старое имя. Зачем? Имя я сменила абсолютно официально.
Мы вернулись в Россию на следующий же день, но это ничего не изменило. Рус признал Дашку и Артура, нормально общается с Майклом, а я просто чужая тетя. Ему все равно, что я опять перекрасилась в брюнетку и вернула прежний стиль в одежде. Анализ ДНК он пока не поймет, а доказывать бесполезно. Он не верит никому. Я пробовала общаться с ним как психолог и как мать. Говорила вещи, которые могла знать только я, но для него это все пустой звук. Он просто замыкается в себе и повторяет, что мама умерла, а я плохая тетя, потому что все время ему вру.
Я даже к профессиональному психологу его водила. Толку чуть. Он перестал просыпаться с криками по ночам и звать Майкла, но меня так и не принял. Я перестала быть плохой, но мамой не стала. Говорят, нужно время. Он привыкнет, поймет...бред! Ему уже четыре! Если я в ближайшее время не докажу, что я его мама, то он никогда уже не примет меня. План Волкова удался — он отобрал у меня сына. Поначалу было очень больно, я злилась и пыталась все исправить, а потом...нет, боль не утихла, просто стала привычной. И винить мне во всем случившемся некого. Просто так сложилось. Я потеряла всех, кто мне дорог в этой жизни. Даже Майкла. Я не могу нормально с ним общаться, зная что моему сыну он ближе, чем я. Мне его придушить хочется. Беседин это понимает. Я вижу по виноватому взгляду, как ему тяжело осознавать, что он причастен к тому, что случилось. Только исправить ничего нельзя. Слишком поздно.
Не знаю, что там говорил Артур Сергею, но ко мне Оксана приезжала. Протащила меня по магазинам, сводила в SPA-салон, в парикмахерскую и еще черт знает куда. Понтия не имею, на что она рассчитывала, но Русу я от этого ближе не стала. Только вымоталась жутко и сны дурацкие видела. Будто Майкл в тот вечер не уехал домой, а остался у меня и даже в спальню мою пришел. Никогда не страдала от воздержания, а тут набросилась на него...реалистичный сон был. Благо, проснулась я в одиночестве и довольно поздно. Майкл с Русом к тому моменту уехали на танцы.
Сестра приезжала. Пыталась меня поддержать. В итоге довела своей жалостью до истерики. Я со слезами на глазах показала ей урну в которой теперь лежало три кольца.
— Скляр почти сразу вернул мне обручальные кольца, а я не могу себя заставить даже в руки их взять! Я не уберегла нашего сына! Я уже не жена и не мать! Черт, Вера! Не надо меня жалеть! Пожалей моего сына, который при живой матери считает себя сиротой и страдает от этого!
Сестра уехала расстроенная и злая. Не думаю, что еще когда-нибудь ее увижу. Это она еще про Стаса не знает! И никогда не узнает! А потом пришла апатия. Я просто закрылась в себе и перестала выходить из комнаты. На третий день зашел Рус.
— Элис, пойдем гулять?
Я только головой покачала. Он просидел возле меня почти час, пытаясь выманить из комнаты. Теперь каждый день заходит. Он переживает за меня, но не как за маму, а как за просто тетю Элис, которая хорошо к нему относится. Ребенку не понять, что мне больно видеть его рядом и понимать, что я ему теперь чужая. От этой боли я и закрываюсь так усиленно, все глубже погружаясь в себя, отгораживаясь от реальности.
Но неделю назад мне пришлось выйти из комнаты. Целый день моталась по инстанциям. Переписала дом на сына, открыла для него счет в банке, заехала к своему хирургу...в восемь часов затормозила возле своего дома, но не смогла заставить себя зайти и попрощаться. Развернула машину и поехала обратно. Не стоит им знать, что я собираюсь делать. Мне больше не место в их жизни.
Отошла от окна и улеглась на постель поверх покрывала. Осталось совсем чуть-чуть и я буду свободна. Может, даже увижу мужа и Лешу. Попрошу прощения. Хочется верить, что они меня простят, потому что сама я себя никогда не прощу.
Идиотка! Просто взяла и уехала! Даже мобильник выкинула перед воротами! А в сумку ей маячок я сунуть не додумался! Где ее теперь искать?! Я из Скляра душу уже вытряс, но он даже примерно не может сказать где лисичка может быть. Черт! Я ежедневно читаю сводку происшествий и некролог. Все больницы и морги обзвонил! Машина ее из города не выезжала, но найти ее я не могу! Даже машину! Где же ты, моя Леди?
Неделя прошла, как в бреду. В конце концов я пришел к выводу, что она либо где-то в городе спряталась, либо сменила машину и покинула город. Если она уехала, то найти ее почти невозможно, если она сама не захочет, чтобы ее нашли. Но не думаю, что она бросила бы сына совсем. Ей обязательно захочется его увидеть, не сможет она
