вся кровь от лица отлила. К тому моменту Алиску уже переложили на каталку и все рванули в операционную.
Первый час я просто маялся в коридоре и слушал Руса, который был абсолютно уверен в том, что с его мамой и сестрой все будет в порядке. Я старался ему поверить и у меня почти получилось. Потом подошла медсестра и, отведя меня в сторонку, коротко и четко обрисовала ситуацию, опустив медицинские термины. У меня глаза на лоб полезли, а сердце бухнулось в пятки. Как это лопнула? Что значит может не выжить? Как это от пола ребенка зависит вероятность его спасения? Черт! Она что, опять меня бросить собралась?! Да, к черту детей, Руса более чем достаточно! Мне Элис нужна!
"Парень, кому ты врешь? — раздался ехидный внутренний голос. — Ты с первой ночи с ней мечтаешь о детях! Разве не поэтому забрался к своей лисичке в постель примерно семь месяцев назад, не озаботившись мерами предосторожности?".
Черт! Да, да! Я хочу детей. Очень! И не каких-нибудь, а именно общих с Элис! Но она не говорила, что у нее была операция и ей нельзя набирать вес ни при каких условиях, а беременность ее разорвет! Господи, почему она не сделала аборт? Девушка дала ответ. Оказалось, что малышка стала бы бесплодной...черт!
Я бегал перед дверью и мечтал только об одном — чтобы все это поскорей закончилось! Неизвестность меня убивала. Наконец за дверью послышался детский плачь.
— Растислава, — тихо сказал поразительно спокойный Руслан.
— Что?
— Моя сестра, — пожал плечами мальчик. — сейчас нам ее вынесут.
Но из дверей никто не показался. Ни через пять минут, ни через тридцать пять. Только через час ко мне подошла уже знакомая медсестра и проводила в соседнее помещение. Маленький комочек с ручками и ножками лишь отдаленно напоминал ребенка. Кожа землисто-серая с синеватым отливом, глаза слегка приоткрыты и видно, что на них матовая пленка. Тщедушное тельце мало напоминало тех пухленьких младенцев, что показывают в кино и фотографируют для журналов. Девочка лежала в специальном боксе и я даже прикоснуться к ней не мог.
— Малышка сильно не доношена и ближайшую неделю точно проведет здесь, — пояснила девушка.
— Ее зовут Растислава, — подал голос Руслан.
— Хорошо. Я передам остальным. Но от наличия имени она не перестает быть маленькой девочкой, которой требуется особая забота и внимание.
Мальчик кивнул и попросил взять его на руки, чтобы он мог увидеть сестру. Потом положил раскрытую ладонь на стенку бокса и долго смотрел на мою дочь. Через какое-то время девочка начала шевелиться и положила крохотную ручку рядом с ладонью брата.
— Самая лучшая, — шепнул Рус и я с ним согласился, молча кивнув.
Нас попросили покинуть палату интенсивной терапии, но Руслан ни в какую не хотел бросать сестру. В итоге ему поставили стульчик, попросили вести себя тихо и не трогать приборы, а меня все же выпроводили. В коридоре я задержал девушку и сказал, что парень не спал всю ночь и, наверняка, хочет кушать. Она кивнула и пошла дальше, но потом обернулась:
— А какая у Вас группа крови?
— Четыре плюс, — на автомате ответил я.
— Отлично, — чему-то обрадовалась она. — пойдемте. Выкачаем из Вас немного крови.
— Зачем это? — насторожился я.
— А чтобы у Вас осталось меньше сил бегать по коридорам, — это она меня плохо знает! Раненый я бегаю еще лучше, но разубеждать ее не стану. — к тому же у Алисы Сергеевны тоже четвертая положительная и она может ей понадобиться.
— А запаса здесь нет? Я не против, но что было бы, если бы меня здесь не оказалось или кровь не совпала? — поразился я их беспечности.
— Есть, конечно, и даже больше, чем ей нужно, — девушка стала очень серьезной. — Но она долго носила в себе Вашего ребенка и в данном случае меньше вероятности, что ее организм отторгнет именно Вашу кровь.
— Насколько я знаю, четвертая самая не капризная...
— Да, вот только у Элис была вторая, когда она обращалась к нам в прошлый раз, а во время беременности стала четвертой. Потому и опасаемся, — она помолчала. — Вы идете?
Конечно, я пошел. В голове не укладывалось как это может быть. Что значит кровь изменилась? Такое вообще бывает? (так, я пишу не бред, сама была в шоке, когда узнала, уменя кровь сменила не только группу, но резус-фактор. Всю жизнь была вторая отрицательная, а во время беременности стала третья положительная. После того какбросила кормить грудью, кровь вернулась. прим. автора)
С меня выкачали миллилитров триста крови, сунули чашку горячего чая с шоколадкой и выпроводили в коридор. Еще час я просидел спокойно, а потом опять начал бегать. И тут за дверью послышались крики. Я так понял, что сердце остановилось, осел на пол возле двери и схватился за голову. Нет, не бросит она меня вот так! Не бросит! С того света выну и задницу надеру, если она от меня уйдет подобным образом!
Через десять минут шум стих, а еще через пол часа дверь распахнулась и вышел Березин.
— Как она? — спросил я, поднимаясь.
— Плохо, но стабильно. В реанимации оставим, пока в сознание не придет. Сердце не билось почти восемь минут. Будем надеяться, что мозг не поврежден.
— А если поврежден? — я прекрасно знал, что при остановке сердца кислорода не хватает и клетки мозга начинают умирать.
— Возможна частичная амнезия, легкая деградация, потеря ориентации в пространстве...
— Хватит! — не выдержал я.
— Не переживайте. Алиса девочка сильная, я думаю, что все обойдется. Кстати, во время наркоза она все время что-то шептала, но мне некогда было прислушиваться. Сейчас Юлия Владимировна выйдет — анестезиолог — у нее спросите, — в этот момент распахнулась дверь и вышла девушка лет девятнадцати, очень красивая и сильно уставшая. — А вот и она. Юленька, что там Алиса шептала?
Девушка улыбнулась вполне искренне и сказала:
— Я уверенна, что она будет в порядке. С таким настроем всегда выживают, — перевела озорной взгляд на меня и спросила: — А Вы, наверное, Бес?
— Д-да, — поразился я. — а что?
— Она все время повторяла, что скорее мир перевернется, чем она умрет и не отомстит Бесу! — Юля рассмеялась в голос и ушла.
Березин посмотрел на меня вопросительно, но я только рукой махнул и рухнул в кресло, прикрыв глаза и позволив себе отключиться. Но насладиться забвением мне не позволили. Уже почти родная медсестра растолкала меня и сказала, что нам с Русланом выделили палату, потому что мальчик и слышать не хочет о том, чтобы поехать домой.
В палате, накормив Руса и уложив его спать,
