делал тут? Навещал Элис? Почему Березин не сказал? Сколько он здесь провел времени? Меня поэтому в палату не пустили? Или Березин ничего не знал? Элис нет в палате, а Пашка явно торопился уехать отсюда...я достал телефон и стал звонить.
Павел Троицкий. Двадцать восемь лет. Живет с женой Викой. Вряд ли он повез лисичку к себе. Хотя...сейчас проверим. Еще пара звонков и машина найдена. Знакомый адрес. Где-то я его уже видел. Точно! Это место прописки Элис. Квартира ее родителей. Стоит прокатиться.
— Руслан, — заглянул я к детям. — я уеду ненадолго. Справишься без меня? — он кивнул. — Виктору Николаевичу скажи что я уехал за Элис.
Застоявшийся джип никак не хотел заводится. Я уже начал откровенно злиться, когда мотор еще раз чихнул и завелся. Десять минут потерял, а что-то мне подсказывало, что стоит поторопиться. Наплевав на все ПДД я помчался к Элис. Припарковался возле Crown(a) и, не глуша мотор, выскочил из машины. Влетел в подъезд, нашел нужную квартиру и толкнул дверь. Не заперто. Странно.
Элис лежала на диване без сознания, а над ней стоял парень и бил ее по щекам, пытаясь привести в сознание. Идиот! Отшвырнув Троицкого от лисички к противоположной стене, я подхватил малышку на руки и побежал к машине. Через десять минут был у больницы. Меня ждали на стоянке. По дороге я успел позвонить Березину и Элис тут же уложили на каталку, а я вернулся в квартиру к Пашке. Тот как раз пришел в себя и мотал головой. Я сгреб его за шиворот и с наслаждением ударил в лицо, ломая нос.
— Придурок! Чем ты думал, когда увозил ее из больницы?!
— Она сама попросила, — прогнусавил парень.
— Сама? — я двинул ему в живот. — И как она это сделала? Час назад была в реанимации на пороге комы, а потом вдруг очнулась и попросила отвезти ее на Канары?!
— Перестань меня колотить! — взвыл он. — Она позвонила и попросила срочно забрать ее. Ждала меня на стоянке, села в машину, назвала адрес и отключилась!
— Я проверю, — зашипел я, отпуская парня и направляясь к выходу. — если соврал, из-под земли достану и руки-ноги выдерну. Дверь запри, когда уходить будешь, — напомнил я и ушел.
Я уже говорила, что ненавижу отходняк после наркоза? Так вот, отходняк после длительного сна еще хуже! Меня будто через мясорубку пропустили. Болело абсолютно все, даже в таких местах о существовании которых я раньше и не подозревала. А еще я чувствовала непривычную пустоту внутри. Хотя, это нормально. Ведь последние несколько месяцев я была беременна. Теперь во мне ребенка нет. Наверняка, и второй яичник удалили. Все, больше я не женщина. Точнее теперь я не полноценная. Функция воспроизводства потеряна, сын меня не признает, второй ребенок погиб...к черту все! Я хочу на воздух.
С трудом поднялась и осмотрела себя. От груди до бедер наложена тугая повязка, значит швы не разойдутся. Погуляем. Только вот как? В таком виде на улицу нельзя. Осмотрела палату и полезла в тумбочку. Обнаружила там одежду и свой сотовый. Отлично.
Минут через пять я вышла из палаты и осмотрелась. Мне направо...а какого хрена я тогда двигаюсь налево? Странно. Остановилась. Прислушалась к себе, но услышала знакомые голоса из-за двери:
— Ты позавтракал? — Беседин. С кем он разговаривает? — Почему?
— Не хочу. Непривычно завтракать без Элис... - голос сына, который до сих пор зовет меня по имени и не считает мамой.
С трудом сдержала слезы и, развернувшись на сто восемьдесят, быстро зашагала к лифту, на ходу копаясь в телефонной книжке. Нажала кнопку первого этажа и услышала сигнал соединения:
— Паша, мне срочно нужна твоя помощь. Приезжай прямо сейчас... - я продиктовала адрес клиники и сбросила вызов.
Ахиллес работает через три улицы отсюда и приедет довольно быстро. Лифт остановился и я вышла. Беспрепятственно пересекла холл и оказалась на улице. Обуви у меня не было, зато носки толстые. Хорошо еще, что на дворе пусть и ранняя, но весна. Взглянула на телефон. Пятое апреля. Прохладно что-то для апреля. Хотя, у нас вечно зима ближе к январю начинается, а лето — в июле. Пару недель назад вообще снег выпал.
Осторожно побрела к выезду со стоянки, но прошла только пол пути, когда появилась машина Павла. Я махнула рукой и Crown затормозил в шаге от меня. Плюхнулась на заднее сиденье, назвала первый пришедший на ум адрес и легла, почувствовав жуткую слабость и головокружение. В районе живота стало мокро. Сунула руку под кофту, провела по бинтам, взглянула пальцы. Кровь. Замечательно. Сдохну и больше никто не умрет по моей вине. Чертов Бес! Приперся, вызвал роды и убил моего ребенка. Ненавижу! По щекам покатились слезы и я отключилась.
Кто-то звал меня. Громко, надрывно и с плачем. Я с трудом вынырнула из черноты и прислушалась.
— Мамочка! Пожалуйста, не умирай! Не бросай меня, как папа! — Руслан? А почему мамой зовет? Как это папа бросил? Папа не бросил, а умер! — Ты нужна мне. И Славе нужна! Она такая маленькая! Как она без мамы? Не бросай нас! — кто маленькая? Какая Слава? Зачем я ей нужна? Откуда я знаю, как она без мамы?!
— Лисичка, — тихий шепот в самое ухо. — ты очнулась, я же вижу. Ресницы дрожат, губу закусила изнутри и уже два раза шмыгнула носом. И поморщилась один раз. Я тоже пытался его убедить, что папа вас не бросил, но лучше ты сама ему это скажи. Тебе он поверит. И еще. Я люблю тебя и ни за что не позволю опять сбежать. С того света достану, но не отпущу. И вообще, как ты мне мстить будешь, если умрешь?
Я распахнула глаза и с наслаждением двинула Майклу в челюсть. Потом сложила руки на животе и сцепила зубы, чтобы не заорать от боли. В животе будто петарда взорвалась, а если начать кричать, станет только хуже.
— Мама, а за что ты Майкла ударила? — тихо спросил Руслан.
— Я не его ударила, а себе больно сделала, так что пока повременю с этим делом. А если так интересно за что, спроси у самого Майкла, — простонала я и закрыла глаза.
— Руслан, будь добр, сходи к сестре, — ласково попросил Майкл. — а мне нужно поговорить с твоей мамой наедине.
Хлопнула дверь палаты и я с трудом разлепила отяжелевшие веки.
— Майкл, нам не о чем говорить, — тихо сказала я.
— А я думаю иначе. Я знаю, что у тебя куча претензий, но для начала подумай вот о чем. Ты
