когда ему удалось посмотреть на работу Ким Мунуна, он поверил в то, что и тот портрет мог оказаться настоящим шедевром.
– Если она действительно сгорела, я обязательно должен ее увидеть, когда отправлюсь в загробный мир.
Тут он вспомнил, как слышал о том, что Тхэджона обманули и картина на самом деле никогда не была сожжена. Ли Ён вскочил с места:
– Если повезет, я и на этом свете смогу ее увидеть…
– О чем вы вообще говорите?..
В комнату внесли небольшой стол. На нем стояла тарелка каши. Слуга потянул взбудораженного принца за руку и вложил в нее ложку. Затем, продолжая держать его, он зачерпнул кашу и вложил юноше в рот. Тот неосознанно ее проглотил: Ли Ён был слишком погружен в размышления о том, с чего бы лучше начать расспросы о портрете Тхэджона.
Судя по возрасту, Ан Гён вполне может оказаться учеником Кан Юнгука. Даже если это и не так, он, вероятно, все равно знает, кто это такой. Тогда стоит сначала спросить у Ан Гёна? Но был ведь приказ не беспокоить сотрудников художественной академии, так что же делать? Стоп, академия?.. Кажется, он что-то забыл… Он вроде бы о чем-то думал, прежде чем увидел эту картину…
– Ах да! Ха Рам! И та девушка! Сначала надо бы встретиться с ним…
– Ваше высочество, прошу, сперва съешьте эту кашу и все остальное, а потом хорошенько отоспитесь. Если вам что-то нужно, попросите меня, и…
Слуга затаив дыхание забрал ложку из руки внезапно заснувшего принца. Раз уж он успел съесть хотя бы ложку каши, лучше бы оставить все так, как есть. Отодвинув стол, мужчина уложил Ли Ёна, поддерживая его за спину. Видимо, как-то так за детьми и ухаживают. Он подложил под его голову подушку и укрыл одеялом, а потом глубоко задумался. Чем принц Анпхён первым делом займется, когда встанет? Наверняка начнет искать Ха Рама. Кажется, когда они встретились, он о чем-то хотел его спросить … Поэтому слуге нужно было выяснить, где тот находится, чтобы Ли Ён мог связаться с ним сразу, как проснется. Он взглянул на спящего с открытым ртом принца и мягко похлопал по одеялу.
– На крыше кабинета ухали совы.
Он обращался к Ха Раму, сидевшему поодаль. Хотя сам Рам не мог этого видеть, он чувствовал ухмылку в голосе вана.
– Все сильно переживали из-за этого, вот и пришлось тебя позвать, хотя ты впервые за долгое время отдыхаешь… Выглядишь огорченным.
– Я сожалею о том, что случилось.
– Почему, по-твоему, совы ухали?
Вокруг них было много людей, еще не успевших уйти. Рам знал, почему его величество задает этот вопрос именно при них.
– Совы – это птицы, которые преследуют добычу именно по ночам. Первый крик раздался в день зимнего солнцестояния. Вероятно, на земле были остатки упавшей или разбросанной во время празднования еды. На пищу сбежались крысы, а совы просто прилетели за ними. Все животные на свете следуют за едой.
– А как ты объяснишь вчерашнюю ночь?
– Думаю, все из-за смены температуры. Крысы перебегали с места на место и оказались около Кёнбоккуна, где для них больше пищи, чем в окрестностях. Из-за этого налетели и совы. Судя по всему, скоро закончится теплая погода, и наступит сильное похолодание.
– Ну если заморозок достаточно силен, чтобы сдвинуть с места крыс…
Ван жестом приказал придворным расступиться. Все, кроме двух евнухов, вышли.
– Мне очень жаль, что я позвал тебя по такому пустяку. Просто многие считают, что нам нужно переехать в другой дворец ради безопасности. До сих пор Кёнбоккун никогда не был основной ванской резиденцией. Я хочу остаться тут во что бы то ни стало. Мы не можем продолжать скитаться по разным дворцам.
– Мне жаль это говорить, но вы не сможете сдерживать настроенных на переезд людей слишком долго.
– Но разве ты не убедил их? Я вот тоже думаю, что ты прав. К тому же… это звучит утешающе. Вот и все. Кстати, все говорят о звезде Тхэса. Тебе же выдалось время ознакомиться с записями из Соунгвана?
– Изменения в ее свечении не имеют ко мне никакого отношения. Я ведь не предсказатель.
– Так только мы с тобой думаем. – Король тихо рассмеялся, когда услышал нотки недовольства в голосе Ха Рама.
Рам сдал государственный экзамен и стал чиновником. Юношу, читавшего книги в Чипхёнджоне[30], якобы на время попросили занять должность в Соунгване, которую другие подданные избегали. Даже шутили, что тот, кто будет назначен на этот пост и не справится с обязанностями, умрет, а тот, кто справится хорошо, погибнет. Ван требовал от госслужащих разбираться во всем, от астрономии до арифметики, но преуспевали они или нет, результат был один – другие должности в конечном счете становились для них недоступными. С чиновником Ха было то же самое. Его происхождение и впечатление, которое Рам производил, замечательно сочетались с должностью, которую он занимал. У его величества не было таковых намерений, но результат вышел на редкость хорошим.
– Я позвал тебя, чтобы убедиться, что с тобой все в порядке. Ознакомься с записями в книге наблюдений и возвращайся.
– Уже ознакомился. Я хотел бы начать со звезды Тхэса.
– Вот как…
Как ван, он не может дать пропасть таланту, дарованному этому парню Небом. Нельзя с ним так поступить.
– Она никак не связана с должностью предсказателя. На Пурпурном запретном небосводе потускнела не только звезда Тхэса созвездия Четырех Советников, но и звезда Сан, а на небосводе Верховного дворца изменила свой свет звезда Хэнсин. Если принимать во внимание это все, выходит, что левый советник вашего величества в недалеком будущем покинет наш мир.
– Левый советник… Неужели господин Мэн?.. В следующем году?..
А новый год был уже не за горами. Ван не мог оторвать взгляда от Ха Рама, настолько непринужденно говорившего о скорой кончине человека, который был ему почти как отец.
– Разве не может быть какого-то другого толкования?
– Это не входит в мои обязанности. Я говорю лишь о том, что написано в книге. Если хотите послушать другие версии, наймите настоящего предсказателя.
Ван не смог ничего ответить. Рам казался холодным, а потому только больше ему нравился.
– Созвездие Демона из знака Красной птицы выглядит плохо. Нужно быть осторожными, чтобы не навлечь на страну болезнь, и остерегаться плачевных песен нечистых духов. И следует принять меры по защите районов, куда проникла горячка, вроде Пэннёна в провинции Хванхэ, Кымчхона и прочих.
– И что же могут значить эти «плачевные песни нечистых духов»?
– Не знаю.
– Я спрашиваю твоего личного мнения.
– Если хотите выслушать чье-то мнение, наймите…
– Ладно, ладно… Понимаю. Я снова спросил лишнего.
Болезнь уже пришла. Но нечисть…
