об этом слышит:
– У нас таких нет.
– Эй, да я же о художнице Хон! Хон ее звать.
Тут Чхунбок заметил, как посетитель отреагировал на имя художницы: взгляд гостя не отрывался от него. Это был молодой человек с широкой улыбкой, незнатного происхождения, но красиво одетый. Можно было предположить, что он прислуживает у какой-нибудь богатой или знатной семьи.
– А зачем вам наша скромница художница Хон?
Владелец лавки наклонил голову и нахмурился, а потом заговорил еще более серьезным голосом:
– «Скромница»?.. Мне посмеяться? Что это за шутки, на тебя совсем не похоже…
Уже слишком поздно отрицать слухи? Кан Чхунбок молча ухмыльнулся.
– Мы говорили о деревне за ограничительной линией. О той, что у горы Инвансан. Разве вы не частенько в той лавке бываете?..
– Нет. Наша группа закупается здесь. Мы не покупаем краски в той деревне.
– Да не вся группа, а именно та хулиганка? Разве она не заходила туда время от времени? Жена тамошнего хозяина рассказывала, что они вместе собирали материалы.
– Ах… Что ж, и такое… случалось.
– А в последнее время художница Хон бывала в той деревне? Или даже в том доме?
Чхунбок взглянул на гостя. Беспокойство Чхве Вонхо передалось и ему.
– Может, она там и бывала когда-то, но вот уже который месяц художница Хон только и делает, что торчит у нас. Она в последнее время и правда поскромнела…
– Что за бред?! Я знаю, что вы посадили ее под арест после того, как она опять устроила какие-то неприятности. – Владелец лавки поцокал.
Это правда, что ей запретили кое-что, хотя арест – это не совсем верное слово… Тем не менее другого выхода не было. Ситуацию не исправить. Кан Чхунбок снова посмотрел на посетителя. Одними губами тот произнес: «Который месяц торчит в “Пэк Ю”?..» – и разочарованно вздохнул. Кажется, эта ложь пришлась в точку.
– Ах да! Это сотрудник «Пэк Ю». Если у вас есть какие-то вопросы, можете задать их ему напрямую, – запоздало представил его хозяин лавки.
Кан Чхунбок и гость неосознанно поклонились друг другу.
– Я впервые вас вижу. Как ваше имя? – быстро спросил Кан.
– Ой! – Он снова поклонился. – Я ведь даже не представился. Меня зовут Дори, я живу в деревне на севере уезда Яндок. У меня бедная родословная, потому и фамилии нет.
– Уезд Яндок!.. А вы удивительный человек. Может, статус у вас и невысокий, но одеты вы явно получше нашего, ха!
Дори покраснел и простодушно ответил:
– Ой, ну что вы… Ах да! Это невежливо с моей стороны, но я хотел бы спросить у вас кое-что.
Чхунбоку очень не хотелось слышать этот вопрос, но он все-таки кивнул.
– А как зовут художницу Хон?
– Спрашивать имя незамужней женщины действительно невежливо, – резко, но сугубо из осторожности выпалил Кан.
– Н-незамужней?.. Ох, прошу, простите меня! Я не знал, что это за женщина. Это действительно было очень грубо…
Кан был так удивлен, увидев, что тот без конца продолжает кланяться, что принялся кланяться в ответ. Он не знал, каким на самом деле был человек по имени Дори, но с первого взгляда он казался самым добрым на свете. Из-за этого он, должно быть, легко располагал к себе людей.
Владелец магазина, неуместно посмеиваясь, сказал:
– Всего лишь имя спросили, ты чего так? – Затем он одним выражением лица спросил: «Можно я скажу?» – и, увидев, как тот кивнул, тут же выпалил: – Имя этой хулиганки… Банди! Хон Банди, верно?
Кан взглянул на Дори и, догадавшись, что это совсем не тот ответ, которого тот ожидал, с облегчением ответил:
– Да, ее все зовут Банди. Так что прекрати уже называть ее хулиганкой!
– Тогда сделай что-то, чтобы она перестала выглядеть как бродяга, ха! Может, тогда о ней прекратят так думать.
Теперь мысли Чхунбока были заняты этим сравнением. Он вспомнил, что Хон Чхонги рассказывала однажды вечером во время ужина: когда они уходили вместе с Кён Джудэк, с нее кто-то снял накидку. Перед тем как она встретила человека, который ни в коем случае не должен был оказаться принцем Анпхёном, она только приняла ванну и точно не походила на бродягу.
– Ты ведь прислужник, чье поручение ты исполняешь?
– Ах, я не могу вам этого сказать… Прошу, простите меня…
Чхунбоку снова пришлось часто кланяться в ответ. Неужели это и правда был его высочество принц? Или все это не имеет никакого отношения к Светлячку? Дори, долго и любезно со всеми распрощавшись, вышел из лавки. Затем, даже не заглядывая внутрь, минул парочку других торговцев и зашел в следующую лавку каллиграфа.
– О чем он спрашивал?
– О том же, о чем и я тебя. Знаю ли я кого-нибудь, кто хорошо разбирается в той деревне и бывал в ней перед тем, как ее оградили. Но разве не странно, что в последнее время все только и делают, что о ней говорят?..
– А почему он ходит по лавкам с красками?
– Сам не знаю.
– Вы знакомы? Как давно?.. Я впервые его вижу.
– Я тоже только-только его встретил.
– Что?.. Но почему ты так пытался ему помочь? Ты ведь даже со своими клиентами не особо дружелюбен?..
– А, ну… Даже и сказать не могу. Почему же?.. Он задавал так много вопросов, как завороженный… Не знаю, что со мной, но он показался вполне хорошим парнем.
Чхунбок совсем не понимал, что к чему, но теперь он забеспокоился по другой причине.
– И кстати, покажите уже картины этой хулиганки.
– Чего там показывать-то? У нее навыков не хватает.
– А вот и неправда! Я с самого рождения в этом варюсь, глаза не могут меня обмануть. Слышал, вы ее новогодние рисунки иногда выпускаете? Принеси их и еще парочку работ других авторов. Продадим все в моей лавке.
Кан Чхунбок отрицательно покачал головой.
– Почему это? – спросил хозяин.
– Нечего там продавать. Это правда, мы иногда даем ей рисовать что-нибудь к Новому году. Но она делает ровно столько, сколько у нее заказали.
Собеседник улыбнулся и прошептал:
– Судя по тому, как наставник «Пэк Ю» с нее пылинки сдувает, эта хулиганка явно чего-то стоит… Да уж, яблоко от яблони недалеко падает. Кровь не обманешь.
Кан Чхунбок нахмурился и посмотрел на хозяина лавки. Владелец поджал губы и едва заметно кивнул, а затем сделал вид, что закрывает рот на замок.
19-й год правления Седжона
(1437, год Красного Змея)
16 декабря по лунному календарю
– Да что ж так холодно-то?.. – Слуга, как и приказал принц, стоял поодаль, скрючившись от мороза. Крикнул: – Этого достаточно?
– Нет, отойди назад! Еще чуть-чуть!
Ли Ён закрыл глаза и развернулся. Осмотревшись, он обнаружил фигуру слуги где-то вдалеке. В день, когда
