дала право проходить сквозь защиту. Именно он вытащил меня из горящего дома, да ещё и сумел сделать это так, чтобы никто не заметил. Принёс в безопасное место, оказал первую помощь, вызвал мою маму. Что там было дальше – не знаю. Я вернулась в адекватное состояние, только когда мы уже прибыли в Шараз.
– У меня с Адалисом сейчас довольно натянутые отношения, – проговорил Кайтер, глядя на огонь.
– Почему? – спросила я, не особо рассчитывая на ответ.
– Его бесит моя безэмоциональность. Он всё время сознательно меня раздражает, ну, или пытается расшевелить. Но о тебе, Карин, Дал не упоминал ни разу.
– Меня тоже бесит твоё примороженное состояние. Думаю, оно бесит всех, кто помнит тебя другим. Твоя аура потрёпана, местами разорвана. Видимо, в этом причина отсутствия эмоций, – я фыркнула. – Удивительно, до возвращения в Ферсию я считала, что закрылась, стала этакой ледышкой. Но, по сравнению с тобой, у меня просто фонтан чувств.
А он вдруг улыбнулся и посмотрел на меня чуть лукавым взглядом. Я же, видя его таким, просто остолбенела. Мне даже показалось, что мы неведомым образом смогли вернуться в прошлое на пять лет назад. В глазах Кайтера отражался огонь костра, делая их ещё более завораживающими, и я смотрела в них, боясь, что это просто обман моего зрения.
– Даже интересно, насколько же эмоциональной ты была раньше, – проговорил он.
– Знаешь, я самой себе казалась сдержанной, но сдержанность всегда давалась мне тяжело. Зато с тобой могла отбросить её и просто быть собой. Могла делать и говорить, что хочу. С тобой я чувствовала себя свободной и окрылённой. По-настоящему живой.
Через силу я всё-таки заставила себя отвести взгляд, посмотрела на шрамы на своих руках, и полегчавший было груз снова опустился на мои плечи.
– Мы сгорели с тобой, Кай, как два наивных мотылька. Думали, что всё преодолеем, что наша любовь сильнее всего, что наш брак заставит твоего дядю отказаться от своих планов. Но он поступил иначе.
– И обязательно заплатит за это, – решительно проговорил Кай и снова взял меня за руку.
Я повернулась к нему, поймала его серьёзный взгляд и медленно вздохнула.
– С тех пор, как ты появилась на пороге моего кабинета, я стал чувствовать себя гораздо живее, чем раньше, – вдруг признался Кайтер.
– Ты сегодня улыбался, – кивнула я.
– А это значит, что даже я небезнадёжен, – подвёл он итог. – Твои шрамы мы тоже уберём. И всё будет хорошо.
С моих губ сорвался всхлип, даже пришлось зажмуриться и отвернуться.
– Ты так часто говорил это раньше. Обещал. Но… сам знаешь, чем всё закончилось, – попыталась я пояснить.
– Поверь, Карин, наивности во мне уже точно не осталось. Ни капли. Зато возможностей, связей, силы – теперь хватает. И должность свою я получил не за родство с канцлером, а потому что она была мне очень нужна, а точнее, нужен был легальный доступ к секретным архивам. А мой дядя – последняя тварь, он обязательно получит всё, что действительно заслужил. И тебя не тронет, а если попытается…
На лице Кайтер появилось такое выражение, которое едва не заставило меня отпрянуть. Я видела его разным, но настолько жестоким – никогда. И лишь сейчас поняла, что это точно давно уже не мой Кай: от того милого парня не осталось почти ничего.
– Сомневаюсь, что моя память восстановится, – сказал он, снова принимая отрешённый вид, но руку мою не отпустил. – Расскажи о нашем прошлом.
– Что именно? – спросила я.
– Всё, – кивнул Кайтер. – Всё, что считаешь нужным.
Я посмотрела на огонь, мягко высвободила свои пальцы из руки Кая и поднялась.
– Может быть, в другой раз, – ответила ему. – Сейчас уже поздно, а я слишком устала.
Сказав это, я отправилась к машине и попыталась устроиться на заднем сиденье. Но только уснуть смогла далеко не сразу. И дело было не в неудобстве, окружающем лесе или присутствии Кайтера, который пока так и остался у костра. Нет, просто в голове постоянно повторялась моя же последняя фраза: «Уже поздно, а я слишком устала». Потому что относилась она совсем не к моему физическому состоянию, а к нашим разбитым отношениям и к тому счастью, которое мы потеряли.
ГЛАВА 15. Карст
Несмотря на далеко не самое удобное место для сна, проснулась я отдохнувшей.
За пределами машины трава и деревья покрылись инеем, но в салоне было тепло, благодаря магии Кая. Он сам всё ещё спал на водительском месте, немного опустив спинку кресла, и выглядел сейчас так, будто перенёсся ко мне из прошлого. Когда-то я очень любила наблюдать за ним по утрам, мне нравилось видеть, как он просыпается, как чуть вздрагивают его густые тёмные ресницы, и как при виде меня начинают сиять его голубые глаза.
Все эти пять лет я очень по нему скучала. Сначала ждала, что он приедет за мной, потом, когда не получила ответа ни на одно письмо, – смирилась и попыталась заглушить в себе чувства к этому предателю, и мне даже удалось. Всё это время я была сосредоточена только на учёбе, даже подругами не обзавелась. День за днём нагружала себя новыми знаниями и тренировками, с третьего курса начала работать в госпитале, изучала редкие заболевания, старалась помочь всем, кому могла. Так уж вышло, что открытой и приветливой я была только со своими пациентами, ко всем остальным относилась холодно и равнодушно.
Мои шрамы оказались хорошим предлогом, чтобы не налаживать личную жизнь. Меня не интересовали отношения с мужчинами, я не хотела больше той боли, что принесло мне расставание с Каем, боялась её. Мама и Фил надеялись меня вразумить, знакомили с симпатичными молодыми мужчинами из благородных семей, но смысла в этом не было.
Однажды Филипп заявил, что мне всё равно придётся выйти замуж, ведь я его единственная наследница. И именно тогда я сорвалась и высказала ему всё о его поступках в прошлом. Больше Фил с подобными разговорами ко мне не лез.
Брачное клеймо на моей руке потускнело после пожара, связи с Каем с тех пор я почти не чувствовала, но служитель в одном из храмов сказал, что брак всё равно не расторгнут. Я смирилась с этим и просто ждала, что однажды Кайтер всё-таки объявится хотя бы для того, чтобы окончательно разорвать наш союз. Вот только он, как оказалось, вообще не помнил, что, оказывается, женат.
Я всё так же разглядывала лицо Кая, когда его ресницы знакомо дрогнули, и он открыл глаза. Сначала он посмотрел перед собой, потёр
