мой рай, и за это я его боготворю. И проклинаю каждую секунду за то, что я не знаю, как мне быть, в роли кого оставить: в роли чудовища, что надо убить, или в роли ужасного демона, чьи объятия слишком желанны, — моя усмешка стала горькой, — Ты права, я собака. Побитая жизнью и хозяином, но преданно-любящая. Даже слишком преданно.
— Какая же ты дура, — шепнула она тихо, отступив от меня на пару шагов назад, — какая же дура! — крикнула она буквально на весь дом, да так, что ад стекла задребезжали.
— Знаешь, Анна… Мы ведь его не примем, — начал спокойно Кирилл, — мы никогда не сможем жить с ним под одной крышей… Так что выбирай — жизнь здесь, со своей семьёй, или жизнь с ним, в его доме, будучи, по факту, никем и ничего для него…
Покачав головой, я побежала наверх, в свою комнату, искренне радуясь, что я — не Элен, у которой слишком много вещей. Достав с верхней полки шкафа старый, переживший революцию и перестройку, чемодан, я стала скидывать туда свои вещи, понимая, что это величайшая глупость, но я уже сказала: "Да", и я этого хочу! Хочу всем сердцем, одетая в белоснежное свадебное платье, обнять его и прижаться максимально близко, ещё раз станцевать тот вальс… Это слишком сильный соблазн, от которого я не смогу отказаться…
Полная решимости, я вышла из своей комнаты, но остановилась на лестнице, положив руку на изящные резные перила и окинув взглядом холл. Мой взгляд задержался на всем сразу и при этом ни на чем… Вазы, статуэтки, эта лестница, обои, люстра, эти ковры и тяжёлые портьеры… А от этого я способна отказаться?! Потерять это навсегда?! Больше никогда не класть свою руку на темное дерево перил и не проводить пальцем по тумбам на наличие пыли. Смогу ли я отказаться от этого?
Эля и Киря смотрели на меня, ожидая финального решения, которое я не знала, как озвучить даже самой себе. Да или нет? Нет или да? Тряхнув головой, я медленно стала спускаться вниз и пошла к своему пальто, чувствуя, как в груди поднимается тоска. Как же я мечтала об общем доме, где будем все мы… Но, видимо, нельзя. Извечный выбор — семья или любовь.
— Анна, окликнул меня Кирилл, когда я уже оделась. Повернувшись, недоуменно посмотрела на Валевского, — Двери этого дома всегда будут открыты. Для тебя, — добавил он, а я кивнула.
— И… Да, мы женимся, — тихо сказала Элен, показав мне второе кольцо на своей руке. Гораздо более утонченное менее помпезное, оно невероятно гармонировало с ней самой и с артефактом власти. На моих губах расцвела счастливая улыбка:
— Я рада за вас. Очень, бесконечно, — я послала им воздушный поцелуй, а сама пошла на выход из дома, таща в руке чемодан. А вдруг не примет?! А вдруг…
Но я стойко шла вперёд, несмотря на лепящий снег и печаль в душе. Все образуется и все будет хорошо.
Глава 25
Медленно моргнув, я неуверенно поднесла руку к звонку, что был на воротах. Я бы могла с легкостью перемахнуть их в любую секунду, но мне не хотелось, так как я боялась. Мне снова было страшно. Что я делаю? К кому иду? Кто он для меня — любимый, или тот, кого я ненавижу?
Вздохнув, я опустила руку на звонок, решив, что назад дороги нет. И чтобы не оставаться на распутье. то я так и до самой ночи не соберусь. Останусь тут ночевать. И засыпет меня снегом, будет большая сугробанна. Прикусив губу, я посмотрела на Огинского что открыл калитку и показала ему чемодан, раскинув руки в стороны с извиняющейся улыбкой.
— В общем, — вздохнула я, отведя взгляд, — меня выгнали из дома, но... У меня есть пара миллиардов рублей на счету и я немного владелец банка, — улыбнулась я, подняв вгзгляд на его лицо, — принимаешь, или мне обратно катиться? — из меня вырвался смешок, который я не смогла спрятать. Огинский улыбнулся в ответ и, забрав у меня чемодан, позволил войти.
Второй раз я в этом поместье... Кусты красных роз, что сейчас, обрезанные, стояли ровными коричневыми оградами дорожек, сами дорожки, мощеные декоративным булыжником, окна, из которых лился свет, хорошо заметный, так как вечерело. Снег падал сверху, добавляя картине какого-то уюта и немного теплоты, будто это островок семейного счастья посреди холодной пустыни. Может оно так и есть, вернее, будет. Однажды...
Я медленно вошла в дом, где, при взгляде на диван, на котором развивался Веня с Марикой, у меня разлилась горечь в душе. Заметив мое состояние, Веня помог снять мне пальто и, повесив его на вешалку, что была аналогична нашей, прикоснулся своими холодными губами к моей ледяной шее.
— Выкинем. Я все сделаю, чтобы ты забыла о том, что тебе пришлось пережить, — тихо шепнул он, обняв меня, прижав спиной к себе и зарывшись носом в мои волосы, из-за чего я сделала судорожный вдох. Как можно так любить? Настолько, чтобы прийти в дом к мужчине, где он променял тебя на другую?..
— Я... Я никогда не забуду, — тихо шепнула я, положив свои ладони поверх его рук, что обнимали меня, — Вень, я...
— Может и не забудешь, — кивнул он, вдохнув мой запах, которого не было в реальности, — может, ты будешь ненавидеть меня в глубине души, может ты будешь меня презирать, каждый день напоминать о том, что я совершил... Может ты захочешь уничтожить меня, сделать мне больно физически, я все стреплю, — его голос дрогнул, задев какие-то струны моей души, — я... Я исполню любую твою прихоть. И я всегда буду рядом, больше никогда не предам, никогда не обману, ни при каком раскладе... Поверь мне...
— Да как? — тихо шепнула я, вложив всю свою горечь в этот вопрос, — Как, Вениамин? Как, князь? Как мне верить вам, Ваше Сиятельство? — само вырвалось из меня, — Как? Разве ты не понимаешь, а? Может завтра, может через неделю или год, может понадобится десятилетие или столетие, а может и никогда я тебе больше не поверю! Не смогу я, не смогу! Как верить тому, кто засунул меня в гроб и убил этим?! Как?!
— А знаешь, ты ведь ждала меня, — тихо шепнул он, усмехнувшись и прикусив мочку моего уха, из-за чего я инстинктивно откинула голову, подставляя ему шею, — моя графиня... Вот и я тебя буду ждать. Сколько скажешь... Я заслужил... Однако, попрошу тебя об одной маленькой услуге, — его шепот прокинал внутрь
