выполнить задание.
— Какое задание?
— Какое скажут.
Татьяна колеблется:
— Вас только двое. Вы ничего не сможете.
— Долгое время я работала одна. В Москве это знают.
Татьяна ценит мою решимость, но предупреждает:
— Это очень опасно. Вы уверены?
— Ради этого сюда пришел твой отец.
Мы ждем ответа. Чтобы скоротать время Крюк проверяет оружие и боекомплект. Я собираю рюкзак с сухпайком и лекарствами. Крюк меняет мне пластырь на ране, когда Татьяна перезванивает.
Она говорит быстро и взволнованно:
— Лоцман известный делец, и нашим и вашим, переходит границу за взятки. Его отследят и примут. С группой Могилы сложнее. В Рубежном крупный опорник ВСУ. Это место, из которого возможны несколько направлений. Если бы вы сумели отследить, по какому пути из Рубежного двинутся диверсанты, то оказали бы огромную помощь.
— Это и есть наше задание?
— Да.
— Кто просит об этом?
— Операцией руководит ФСБ.
— Кто конкретно? Я много лет работала на человека из Конторы, а он приказал меня обнулить.
— Генерал-лейтенант Богданов.
Я вспоминаю разговор с Кириллом. Богданов намекнул ему про мои амурные дела за границей, значит, как-то контролировал меня. Ох, уж эта Контора! Хотел нас рассорить? Для чего? Однако главное сейчас другое:
— Богданов дал шанс Коршунову на реабилитацию.
— Да! И подтвердил, что сдержит свое слово в случае успеха.
— Раз так, я в деле. А ты? — смотрю вопрошающе на напарника.
Крюк взваливает на плечо собранный рюкзак.
— Отнесу в машину, чтобы не терять время.
— Мы в деле, — повторяю я для Тани.
На мой телефон приходит сообщение. Татьяна поясняет:
— Это номер для связи с командиром ополченцев Комбатом. Ополченцы перехватят диверсантов, когда вы сообщите направление, куда они выдвинутся.
Я вспоминаю полное задание группы Коршуна для получения реабилитации. Произношу вслух:
— Захватить образец вируса. Достать документацию о разработке. Уничтожить биолабораторию. Второй и третий пункты нам тоже необходимо выполнить?
У Тани сдают нервы:
— Я не знаю, не знаю! Я не могу спросить прямо. Я передаточное звено. — И вдруг берет себя в руки: — Как вы это сделаете?
— Тоже не знаю, — честно говорю я, умалчивая, что Контора никогда не упрощает задание, но может его усложнить.
Разговор окончен. Я обдумываю полученное задание. Рана на плече напоминает о моем личном враге, и я беру чехол со снайперской винтовкой.
— Нам же только проследить, — недоумевает Брагин.
— Проследить и выжить. — Я киваю на мешок с боекомплектом. — Бери всё что есть.
Часть 3
МОГИЛА для СВЕТЛОЙ
Глава 45
Я и Крюк подъезжаем к Рубежному. Это крайнее село на условной границе с ДНР, далее лес. Чтобы не напороться на блокпост направляем пикап в объезд по сжатому полю. На окраине деревни попадается заброшенная силосная яма с бетонными стенками. В нее и загоняем пикап, а два рюкзака с оружием прячем неподалеку в бурьяне. Если противник обнаружит пустую машину, у нас будет шанс отвертеться. Густым подлеском проходим до пригорка, откуда можно наблюдать за расположением боевиков ВСУ. Залегаем за деревьями и маскируемся.
Вечер. Стремительно темнеет. Со мной прицел ночного видения, через него наблюдаю за вэсэушниками. Они здесь хозяева и не прячутся. Виден блокпост из бетонных блоков, стволы двух гаубиц на заглубленных площадках, нацеленные на восток, БМП под маскировочным навесом, армейские джипы, грузовик и мастерская сельской техстанции, переоборудованная в казарму.
К блокпосту подъезжает семиместный внедорожник. Автомобиль пропускают в ротный опорный пункт. Распахивается дверца, я вижу знакомого. Могила прибыл с группой «сечевцев». Боевики в камуфляжной тактической форме выгружают рюкзаки. Я насчитываю два рюкзака с канистрами, о которых говорила Ева. Могилу явно ждут и встречают, как закадычного приятеля. Приглядываюсь. Среди встречающих грузинские лица.
Я проверяю связь с Донецким Комбатом. Набираю телефонный номер и тихо говорю в трубку:
— Это Светлый Демон. Я в Рубежном.
— Комбат на связи. Как обстановка?
— Группа боевиков с грузом из биолаборатории прибыла в расположении опорника ВСУ. Вирус в двух канистрах, понесут в рюкзаках. Думаю, выдвинутся ночью.
— Канистры, — задумчиво повторяет Комбат и напускает тумана: — У меня хорошая новость и плохая.
Не люблю изъясняться загадками, поэтому молчу. Комбат продолжает:
— Мы перехватили Лоцмана и задержали Рябину, того самого из батальона «Сечь».
— Что тут плохого?
— Рябина — важный гусь, сгодится для обмена. А Лоцман перевозил спирт — детская забава! Придется его отпустить.
Отрицательный результат проясняет замысел врага.
— Чеснок пожертвовал своим замом для отвлекающей операции. Понимаете, насколько высоки ставки?
— Нагнали страху про чертов вирус, — бурчит Комбат.
— Вся партия здесь в Рубежном. Ждите!
— Где ждать? У меня нет людей, чтобы перекрыть сотню километров границы.
— Я сообщу, куда пойдут диверсанты.
— Возможны три направления… — начинает объяснять Комбат.
Наш разговор прерывает грохот артиллерийского орудия. Выстрел! И сразу следующий. Гаубицы палят из Рубежного. Две ствольные вспышки друг за другом, пауза на поднос снарядов — новые выстрелы.
Слышу грохот прилетов. Это звуки взрывов из телефона Комбата. Он матерится и кричит своим в рацию:
— Бляха муха! Бандеровцы палят артой из Рубежного. Подавить!
Ополченцы начинают ответный огонь. Слышу свист артиллерийских снарядов над головой. Пошли приходы по расположению ВСУ. Разброс большой. Взрывы где-то в деревне и рядом с нами. Охватывает азарт — да попадите уже! Но дальнобойная гаубица отнюдь не снайперская винтовка, артиллеристы не видят цель, бьют по координатам. Да и стреляют бывшие шахтеры из пушек с изношенными стволами.
Вижу, как из расположения опорника ВСУ выезжает БМП. Движется на большой скорости в южном направлении. Встаю, чтобы лучше разглядеть, прячусь за деревом.
— Ложись! — кричит Крюк.
На опушке леса из БМП выскакивают боевики с рюкзаками. Вот оно! Я кричу в телефон:
— Комбат! Южный сектор. Группа диверсантов! Шестеро с рюкзаками. Скрываются в лесу.
— Принято! Встретим! — отвечает комбат. — Это самый короткий путь в Донецк.
Свистящий звук похожий на шорох. Вспышка метрах в двадцати и жуткий взрыв. Меня отбрасывает, хлопаюсь спиной на траву, комья земли градом бьют по лицу. Крюк ощупывает меня здоровой рукой, подсвечивая фонариком универсального биопротеза.
— Ран не вижу. Ты как?
Пытаюсь шутить:
— Ты думал, я толстуха, дуб не защитит. — И спохватываюсь: — Где телефон?
Крюк находит разбитый гаджет.
— Не фурычит. Главное мы сообщили. Нужно уходить.
