что мама прижимала камеру к уху. Такое часто случалось, и Тильде приходилось в очередной раз объяснять, что такое видеозвонки и как они работают. Но сегодня она просто обратилась к маминому уху, отметив, что его-то прекрасно видно.
– Тильда. У меня совсем мало времени, но мы так давно не говорили.
– Я же знаю, что ты в отъезде, мам.
– Мы с Джойс прекрасно проводим время. На прошлой неделе заехали в очаровательный городок с потрясающим музеем выдувания стекла. Как там его… – Фрэнсис крикнула в сторону: – Джойс? Джойс, как называется тот городок с музеем? – Молчание. Фрэнсис снова заговорила в трубку: – Она меня не слышит. Меняет колесо.
Никто бы не догадался, что мать Тильды полюбит кочевой образ жизни, но именно это и произошло. Ей принадлежал таунхаус в двадцати минутах езды от дома Тильды, но она купила автодом в складчину с соседкой по имени Джойс, и теперь они вдвоем то и дело отправлялись странствовать. Мир еще не видел такой непохожей пары путешественниц. Джойс была острой на язык восьмидесятилетней владелицей паба в центре города. Она прекрасно уравновешивала Фрэнсис, ранимую и чопорную, как английская гувернантка.
– Где вы сейчас? – поинтересовалась Тильда.
– В Балларате. Мне не по душе.
Фрэнсис говорила так почти обо всех городах, которые посещала, но продолжала путешествовать. Тильда подозревала, что ее привлекают не столько странствия, сколько компания Джойс. Та была решительной женщиной и, в отличие от многих других, стремилась не опекать Фрэнсис, а подталкивать ее вперед.
– Мы возвращаемся домой на несколько недель, так что скоро я с тобой увижусь.
Тильда хотела было ответить, что увидеть ее будет затруднительно, но решила отложить этот разговор до личной встречи.
– Отлично. Держи меня в курсе. – Звонок подошел к концу.
Какое-то время Тильда просто сидела на месте. Даже лучи солнца не могли развеять ее тревогу. За время маминой поездки Тильда успела осознать поставленный диагноз. Не то чтобы она не хотела рассказывать матери правду – хотела и собиралась это сделать. Но грядущий разговор неизбежно вызовет в ней чувство вины – за то, что она расстраивает мать или, еще хуже, разочаровывает. Она всегда считала себя ответственной за благополучие Фрэнсис. По крайней мере, с тех пор как умер отец и мать много месяцев пролежала в постели, оплакивая его. Потом, воспрянув, она начала заводить одну интрижку за другой. Некоторые мужчины пытались спасти Фрэнсис, некоторые – подчинить себе. Один славный парень по имени Морти пытался ее любить и Тильду вместе с ней. Тильде он очень нравился, и рядом с ним она всегда чувствовала себя в безопасности. Но мама почему-то была не в состоянии жить спокойной жизнью и отправила Морти восвояси. Тильда заботилась о матери после каждого расставания с очередным партнером в этом карнавале разрушения.
– Не оставляй меня одну, Тилли, – говорила Фрэнсис.
– Не оставлю, – уверяла Тильда, глядя на дверь.
Сейчас Тильде было особенно важно примириться с невидимостью, чтобы быть готовой к реакции Фрэнсис. Всесокрушающая вина ей ни к чему – достаточно страха и растерянности.
Тильда решительно вернулась в дом, снова уселась на подушку, надела наушники и нажала на кнопку воспроизведения. Выбранная ею медитация длилась пятнадцать минут. Что могло пойти не так?
Спустя пятнадцать минут, с точностью выполнив все указания, Тильда лежала на полу, свернувшись клубком, и плакала навзрыд.
33
Разжав хватку, вы потеряете многое из прошлого, но зато обретете себя.
ДИПАК ЧОПРА
– Ты много чего выбрасываешь, мама.
– И не говори.
Тильда заметила, каким взглядом обменялись Холли и Табита, увидев состояние дома. Глубокая озабоченность под маской жизнерадостности. Именно так они будут смотреть на нее, прежде чем отправить в дом престарелых.
– Вы еще не видели, что творилось здесь неделю назад, – добавила Тильда.
Еще один взгляд.
– Я не сошла с ума, если вы думаете об этом, – огрызнулась она, перешагивая через стопку блинов для штанги, которые уже выставила на продажу через интернет. Как бы ей ни хотелось иметь накачанные руки, штанга так и будет валяться без дела. – А может, и сошла, – продолжила Тильда. – Я обнаружила, что быть в своем уме мне не очень-то нравится. Мой ум очень злой. И утомительный. И, возможно, из-за него я становлюсь невидимой. Так что я решила его переделать. Это называется нейропластичность.
Двойняшки снова встревоженно переглянулись, но Тильда, не обращая на это внимания, отвела их в гостиную. Там были сложены коробки, которые она оставила специально для дочерей.
– Это мои детские вещи. Игрушки, учебники, любовные письма от школьных ухажеров… Я их все выкину. – Тильда бросила в пакет плакат с Боем Джорджем[15] и пластмассовые серьги с попугаями.
– Что это? – спросила Табита.
Тильда повернулась и увидела в руках Табиты пакетик с серым порошком, который до этого лежал на кофейном столике.
– Мой кот. Он умер, когда мне было семнадцать. Я совсем забыла, что у меня остался его прах.
Табита уронила пакетик обратно на стол. Тильда заметила, что Пират выскользнул за дверь.
Она открыла еще одну коробку и вытряхнула ее содержимое. Пара кукол, несколько мягких игрушек, два клоуна и коала – кажется, набивное чучело.
– Я сохранила их для детей, но, когда родились вы, у меня совсем не было времени, и они так и остались в гараже. В детстве я с ними играла.
– Родители так тебя не любили? – поинтересовалась Холли.
Тильда не стала поддаваться на провокацию.
– Я бы хотела, чтобы вы выбрали что-нибудь для себя. Для моих гипотетических будущих внуков.
– Я буду крутой тетушкой, – заявила Таб.
– Я тоже, – сказала Холли.
– Вы не станете тетями, если не заведете детей. Теперь выбирайте.
Они замешкались.
– Сложно выбрать, я понимаю, – растроганно сказала Тильда.
– Дело не в этом, – возразила Холли. – Просто они жуткие.
– Винтажные, – поправила Тильда.
– Они выглядят так, будто оживут посреди ночи и придут нас убивать. – Холли унаследовала от нее бурную фантазию.
– Ерунда. Они много лет хранились в этом доме.
Холли этот аргумент не убедил.
– Они были запечатаны в коробке в гараже, а теперь вырвались на свободу.
– Просто выбери игрушку, – рявкнула Тильда. – На память!
Табита выбрала кролика, а Холли неохотно взяла медведя – самые маленькие игрушки. Тильда побросала все остальные обратно в коробку. Девочки были правы. Игрушки и впрямь были жутковатые, особенно клоуны. Завтра они отправятся в благотворительный центр и будут оживать уже в других домах.
– Мам, давай поговорим про наш двадцать первый день рождения, – сказала Табита.
Тильда заметила очередной взгляд, сулящий ей дом престарелых, но не стала обращать внимания, а просто вынесла коробки из гостиной в прихожую.
– Хорошая идея. Он подкрался к нам
