Не зацикливайся. Просто наблюдай. Не привязывайся к своим чувствам.
Тильда не раз занималась с Лейт йогой, в том числе и йога-нидрой, так что процесс был ей знаком. Она не торопясь просканировала ноги, потом руки, отмечая напряжение, стресс и…
– Когда будешь готова, открой глаза и скажи мне, что чувствуешь.
Тильда посмотрела Сельме прямо в глаза.
– Гнев. Я ощущаю гнев во всех конечностях.
– Неудивительно, что ты не можешь перестать двигаться.
– Я хочу двигаться.
– Еще бы. А откуда проистекает твой гнев?
Тильда опустила взгляд на исчезающие руки. С чего бы начать?
* * *
Тильда наблюдала за мухой, ползущей по приборной доске отцовского «Холден Коммодора». Муха вилась вокруг уже несколько часов, и теперь появился шанс ее прибить. Но стоит пошевелиться, и жара снова начнет душить Тильду. Пот ручейками стекал по ее рукам и ногам. Когда же вернется отец?
Кто-то постучал по стеклу со стороны водительского места. Тильда повернулась и увидела, как отец открыл дверцу. Наконец-то!
– Чего это ты сидишь с закрытыми окнами?
Она подняла стекла и заблокировала дверцы, потому что боялась сомнительных типов, приходивших и уходивших из паба. С ними, наверное, отец и вел дела, поэтому Тильда не стала ничего говорить.
– Вот тебе лимонад. Охладись.
Судя по его улыбке, он считал, что заслужил звание отца года, принеся ей попить. Она почти три часа проторчала в душной машине рядом с отелем «Рейлвэй». Об этом ей говорили часы «Сэйко», подаренные родителями на десятилетие.
– Мы уезжаем? – спросила Тильда.
– Скоро. Мне нужно закончить с делами.
Тильда отпила лимонад через трубочку, глядя через закрытое окно, как отец возвращается в паб.
* * *
Сельма смотрела на Тильду, слушая рассказ. Потом принялась ждать.
– Это лишь один пример из многих. Как взрослый человек, я все понимаю. Я и сама наломала немало дров. Он старался как мог, верно? – Тильда помолчала, а затем призналась: – Но я все равно злюсь. На его безразличие и пренебрежение. Я же была ребенком.
– Неудивительно, что ты выбрала Тома. Безразличие и пренебрежение знакомы тебе не понаслышке. Но почему ты не ушла?
– От Тома? По самым обычным причинам. Из-за детей. Денег. Потому что я его любила. Потому что ничего не понимала.
Глядя на нее, Сельма сказала:
– На следующей неделе ты будешь наблюдать за своим гневом и другими эмоциями, медитируя хотя бы по пятнадцать минут каждый день.
Тильда похлопала глазами. Ее гнев сфокусировался на Сельме.
– А другой вариант есть? Может, смешанные боевые искусства?
Молчание Сельмы стало ей ответом.
– У меня нет времени на медитации.
– Есть такое высказывание из дзен-буддизма: нужно медитировать по двадцать минут в день, а если вы слишком заняты – то по часу.
– Будде не приходилось разгребать мой почтовый ящик, – огрызнулась Тильда.
Сельма опустила блокнот.
– Я не прошу кровавых жертв. Исследования показывают, что большинство людей функционируют на автопилоте сорок семь процентов времени. Одни и те же привычки, занятия и мысли. Чтобы изменить свою жизнь, тебе нужно изменить Пенелопу, и медитация для этого – лучший способ. На моем сайте есть подборка ссылок на приложения с музыкой и медитациями.
Как иронично.
– Я уже знаю одно приложение, – пробубнила Тильда.
– Тебе нужно начать отслеживать свой гнев, пока он тебя не поглотил.
31
Женщинам пора перестать быть сдержанно сердитыми.
ЛЕЙМА ГБОВИ, активистка
– Гнев, – произнесла Тильда. – Оказывается, мне нужно им заняться.
Тильда, Эрика и Кэрол вели разговор во время еженедельной встречи в таверне «Голова карги». Бармен, которого они встретили в первый раз, им больше не попадался. Теперь их обслуживал бармен по имени Сиджей, который всегда замечал Тильду и Эрику. Кэрол – нет, но два из трех – тоже неплохой результат.
– Я не знаю, что думать, – призналась Тильда. – Я правда полна гнева?
– Никто не полон чего-то одного. Каждая из нас – гобелен разноцветных эмоций, – сказала Эрика.
Она могла бы работать в «Знаке свыше», подумала Тильда.
– Все женщины испытывают гнев, – подала голос Кэрол. – Мы злимся на несправедливость и неравенство. Злимся на то, что наши границы не уважают, а когда мы жалуемся на это – называют нас ненормальными, стервами, динамщицами. Мы злимся из-за того, что нас трогают без спросу, из-за того, что мы все время чувствуем себя в опасности. Злость, злость, злость за тех девочек, которые только сейчас узнают, что ничего не стоят в мире мужчин, и за пожилых женщин, которые исчезли и оказались всеми забыты. Злость.
Тильда уставилась в сторону Кэрол, онемев.
– Вау, – сказала Эрика.
Кэрол поднесла стакан к невидимым губам.
– А прикиньте, как я злилась бы, если б не пила.
Все трое рассмеялись.
– С ума сойти, Кэрол. Я такого от тебя не ожидала, – сказала Эрика.
– Я тоже, если честно. Но, проводя время с вами, я о многом начала думать по-другому. А еще я читаю книгу Сельмы.
Тильда призналась Кэрол и Эрике, что ходит на приемы к Сельме. Теперь Эрика каждую неделю выспрашивала у нее все подробности – дескать, посещала Сельму опосредованно. Тильде по-прежнему было стыдно. Она знала, что Лейт воспользовалась связями, чтобы предоставить ей шанс, за который Эрика отдала бы что угодно. Эрика крайне серьезно подходила к борьбе с невидимостью. Она успела перепробовать все – от исцеляющих кристаллов до гипноза, который якобы должен был пробудить в ней воспоминания о прошлой жизни. Еще она проходила несколько курсов по психологии онлайн. Она была умна и целеустремленна, и у Тильды не укладывалось в голове, как такая яркая женщина может стать невидимой. Но с каждой неделей она исчезала все больше и больше.
– Мне понравилась глава, где Сельма пишет, что гнев часто проявляется после сорока, – поделилась Эрика.
– Мне тоже, – согласилась Кэрол.
Тильда похлопала по обложке книги.
– Она пишет, что женщины многим жертвуют в этом возрасте.
– Самопожертвование – величайшая форма саморазрушения, – заметила Эрика.
– Я только недавно это узнала, – сказала Тильда со смешком.
– Ты думала, что в обмен на все жертвы получишь внимание и любовь.
– Как ненормальная.
– Нет ничего ненормального в том, чтобы хотеть быть любимой, – возразила Эрика. – Это одна из основных человеческих потребностей.
– Том обращался со мной как с ненормальной. Я злилась. И это его раздражало. Он часто говорил, что не любит меня, потому что я повышала голос.
– А он повышал голос в ответ?
– Никогда, – сказала Тильда. – Он меня игнорировал.
– Игнорирование считается формой психологического и эмоционального насилия, – сообщила Эрика. Онлайн-курсы не прошли даром.
– Неудивительно. Оно губит душу.
– Наверняка ты больше не повышаешь голос, – сказала Эрика.
Тильда не сразу осознала правду.
– Я уже много лет не кричала.
– Что изменилось? – поинтересовалась Кэрол.
Тильда широко улыбнулась:
– Мое семейное
