и кто смог такое построить? Редкие пешие и конные, что попадались им за это время не вызывали опасений, однако Медведь присматривался к ним, бросая пристальные взгляды, впрочем и они тоже не оставляли их без внимания. Как-никак ночная пустынная дорога. Однажды мимо них протащился караван бродячих артистов, Скоморох поприветствовал старого возницу, на ходу перекинулся с ним парой слов.
Когда небо на горизонте стало светлеть, они выехали за Высокий Район. Проехали два огромных поля, затем свернули направо и потянулись вдоль пустыря. Ещё через некоторое время оказались на окраине Стеклянного Костяка. Когда-то давно, примерно шестьсот лет назад здесь упал бог. От его падения случился взрыв, и вздыбленная земля превратилась в твёрдое стекло и зеркала.
В паре сотен метров от Костяка стояла довольно большая форпост-база, почему-то в народе прозванная Оконце, где территорию делили, как военные, так и изучатели из Бабьей Избы. Её построили тогда, когда люди, попытавшись собрать стекло, столкнулись со странными феноменами, от восставших мертвяков до заразных болезней. А стекло даже с применением ворожбы не кололось, а зеркала имели свойство отражать уродство, сводившее людей с ума, и затягивать в себя любопытных. Место сразу же огласили, как мёртвая земля, запретили любому входить на территорию Костяка, и закрыли дорогу, проложив новый путь за форпостом. Но мёртвые кони, с изменённым маршрутом, свернули на занесённую снегом старую дорогу. Сила отметил, что на вновь выпавшем белоснежном покрывале, за день чуть подтаявшем, отпечатались следы копыт и людей. Могильщик мог бы поклясться богом, в которого не верил, что следы были мертвецов.
Старая дорога вела по краю Костяка, создавая продолговатую дугу. Справа вдали виднелись фонари Оконца, серость утра делало их тусклыми. Слева — вверх и в стороны пробивались стеклянные и зеркальные уродливые фигуры и всплески земли, застывшие навечно стеклянной абстракцией — они создавали причудливую картину, от одного взгляда на которую в жилах стыла кровь.
— Если сейчас обогнём Стеклянный Костяк, — сипло и тихо проговорил Кощей, — через километров десять перейдём границу Яркой Звезды. Через него полдня пути и Кровавый Терем. Совсем близко.
Сила ничего не ответил. Не успел. В тот момент он бросил на самую высокую шпилеобразную стеклянную башенку взгляд и увидел фигуру. Могильщик мог бы поспорить с кем угодно, что его никто не заставлял натягивать поводья, кони сами остановились. Но ему показалось, лишь на миг, что это он остановил их.
— Брат Сила? — осторожно спросил Кощей.
— Пойду поздороваюсь, — сказал Сила, кивком головы указывая на чёрную фигуру. — Узнаю, чего надобно? Да и ктось таков?
— Ну что ж, пошли-тка, сходим. Человеку добра пожелаем, — вздохнул Кощей.
Сила сунул Вороне вожжи, спрыгнул с козел. Глянул на видневшуюся в сером, предутреннем мареве форпост-базу, поправил тулуп, кинул шапку на лавку. Ворона встрепенулась, озабоченно посмотрела на него. Могильщик сказал:
— Оставайтесь тут. Ежели чего, вон, к Оконцу ехайте.
Скоморох вздохнул, соскочил с передка следом за Силой. Глянул на Апанаську, который хотел уже последовать его примеру, сунул ему под нос кулак и направился за Могильщиком.
Медведь, утопая по икры в снегу, перешёл двухколейную дорогу, затем спустился в неглубокий кювет, перешёл его. Четыре метра преодолел ступая след в след, оставленный бандитами — он решил их так называть — у окраины Стеклокостянного леса остановился. Снова глянул на фигуру, прищурился, стараясь увидеть лицо медвежьими глазами. Но плохо получилось. Затем вошёл в лес и начал лавировать между отростками, иногда ныряя под стеклянные, укрытые частично снегом арки, иногда протискиваясь между столбами-зеркалами, иногда идя по уродливым то ли мосткам, то ли переходам, иногда соскальзывал с них, иногда смахивал шапку снега, но шёл вперёд. Следом за ним тащился Кощей. Скоморох тихо ругался и клялся оторвать «ушлёпкам пришлёпнутых родителей, сумевших заделать штопаными гондонами ушлёпнутых пришлёпков» головы.
Прошло несколько минут прежде чем Сила оказался на небольшом пяточке. Это было гладкое стекло, будучи то ли застывшей водой, то ли и правда сотворённое силой упавшего бога. Его словно кто-то уберёг от снега. А может очистил. Хотя следов дворников и колдунов не наблюдалось. Могильщик задрал голову и опять посмотрел на стоявшего на вершине шпилеобразной стеклянно-зеркальной башенке человека. Лицо было частично спрятано под толстым, намотанным на шею шарфом. Могильщик подумал, что бандит прячется.
На мгновение Сила задумался, прислушиваясь к своей чуйке. Мертвечиной пахло, но где именно застыли покойники, Медведь не смог бы сказать. Что-то мешало. Может ведьмачий отвод?
Опустив взор и глянув на своё отражение, он увидел полусгнившего то ли человека, то ли медведя, а может и кого другого. Вид демона ни капельки не привёл его в замешательство. Могильщик оставил его без должного внимания, вдохнул глубоко и вновь задрал голову. На этот раз спросил:
— Ты кто такой?
— Бог, Медведь, бог. Я бог! — и фигура вскинула руки вверх.
Могильщик прищурился снова, шарф чуть сполз, открывая больше возможностей для того, чтобы рассмотреть лицо якобы незнакомца. Он назвал его медведем, словно знал когда-то лично.
— Тьфу ты, — вдруг сплюнул Сила. — Жбан Сундук, ты что ли?
— Дебил недоношенный? — подал голос Скоморох, остановившись в нескольких шагах от Силы и так же, как и он, смотрящий наверх.
Человек в сером резко спрыгнула вниз и легко приземлился на зеркальный пол. Чуть проскользил, будто красуясь, но не упал, а только взмахнул руками, но как-то так, что поверить в то, что он чуть не упал, было сложно. Следом за ним из стеклянных укрытий вышли мертвяки. Ага, как оказалось были совсем близко. Уродливая нежить встала в круг, неожиданно взялась за руки, тем самым окружив и Силу, и Кощея, и Жбана.
— Ну и вонь, — просипел Скоморох. — Ты где их насобирал?
— А что мало трупаков на земле светлорусов, Кощей. Куда ни глянь, труп. Чуть земельку всковырнул и вот он родимый. Скелет. А то есть и такие ж могилы, где много их. Братские. А может и не братские. А там и оружие, и всё, чем управлялись при жизни воины. Короче, бери и работай, всё бесплатно, — проговорил невысокий, чуть полноватый Жбан, широко и противно улыбаясь.
— За такой подъёмчик и штраф не долго схлопотать, — покривился Скоморох.
— Да комусь это надобно, Кощей. Сейчас, особливо после смерти Святогора, никому ничего не надобно.
— Понятно, — пробасил Сила. — Так значит, это ты тут на нашем пути козни строишь?
— Ну я, — коротко пожал плечами Жбан Сундук и сделал такой вид, будто его это нисколько не волновало. — Я самый. Заплатил Весёлому за вашу поимку, правда, вижу, денежки спустил на ветер. Ибо не сделал он того, что надо бы-та
