Газовый состав: угольная пыль, азот и застоявшийся сероводород.
— Включить автономные глушители, — скомандовал Макс, опуская забрало шлема. — Оружие к бою. Помните: все, что будет звать нас по имени в этих коридорах — фальшивка.
Шлюзовая створка отползла с заунывным металлическим визгом.
Макс первым переступил порог. Магнитные фиксаторы сапог намертво зацепились за дырчатый настил. Луч наплечного фонаря разрезал кромешную тьму, выхватив застывшие картины трагедии.
На стенах коридора темнели древние, высохшие до черной корки потеки крови. На полу валялись сотни стреляных гильз, помятые армейские респираторы и брошенные каторжные кандалы. В сухом вымороженном воздухе все сохранилось в первозданном виде — будто бой закончился только вчера.
— Мы на первой галерее обслуживания, — проговорила Лилит, шагая справа от Макса. В ее руках замерла автоматическая винтовка. — Ниже находятся жилые блоки каторжан и Нижний Бункер.
Тим щелкнул тумблером на портативной станции РЭБ. В радиоэфире зашумела низкочастотная акустическая помеха.
Но мнемонический паразит, обитавший на транспорте три года, ощутил приход живых людей. Пространство коридора задрожало.
В динамиках шлемов, пробиваясь сквозь глушитель, сухо затрещала статика. И сквозь этот треск в уши каждому ударили голоса. Это были тихие, ласковые и интимные шепоты, транслируемые прямо в подкорку.
В шлеме Тима снова вырвался тот самый мягкий голос:
«— Тимочка… Ну зачем ты надел этот шлем?.. Сними его, сынок… Снаружи так тепло… Мама ждет тебя у двери…»
Райна и Варра одновременно вздрогнули. Заостренные уши зверолюдок под капюшонами судорожно прижались к черепам. В их динамиках залаял хриплый крик их первого командира, убитого три года назад:
«— Девчонки! Назад! Мы зажаты в тупике! Райна, сними задвижку!..»
Даже в шлеме Макса радиоэфир прорезался знакомым трескучим басом старого старшины:
«— Макс… Назови код… Зачем ты предал устав?.. Открой шлюз, капитан…»
— Назад! Не слушайте! — вскрикнула Нира.
Перламутровая кожа вейлорнки вспыхнула фиолетовым светом. Девушка вскинула руки, и вокруг абордажной группы развернулось плотное эмпатическое поле, глушащее ментальный резонанс.
Лилит шагнула вперед, заслонив Тима:
— Это не наши люди! — ее голос прозвучал твердо, выдергивая бойцов из оцепенения. — В этих коридорах только мертвое железо! Это эхо наших собственных воспоминаний!
Макс сжал рукоять «Вепря»:
— Тим, добавь частоту на глушителе! Райна, Варра — держать строй!
Тим переключил тумблер, усиливая подавление несущей частоты. Фальшивые голоса в шлемах захлебнулись треском и отступили.
Но из темных боковых штреков уже выходили они. Носители паразита.
Мутировавшие трупы имперских гвардейцев и охранников, погибших здесь три года назад. Ткани их тел были выморожены, но сквозь разорванную форму прорастали черные, пульсирующие фиолетовым светом жилы. Челюсти трупов были разорваны, а из открытых глоток, вопреки отсутствию воздуха, вырывался сухой шепот.
Твари двигались дергаными рывками. В их руках замерли ржавые штыки и обрезки труб.
— На поражение! — скомандовал Макс.
Выстрел спеченной картечью с трех метров разнес грудную клетку первого носителя. Заряд снес тварь назад, превратив плоть в месиво, но не оставив ни царапины на стальной переборке.
Лилит сорвалась с места. Ее мономолекулярные стилеты с хирургической точностью подсекали черные жилы на затылках нападавших. Без питающего кабеля мутировавшие трупы моментально теряли ориентацию, рассыпаясь на настиле.
Райна и Варра ударили из пулеметов. Бронебойные пули рвали суставы подступающих носителей. Свинцовый шквал за тридцать секунд зачистил верхнюю галерею.
— Вперед! На третий ярус! — скомандовал Макс, перешагивая через трупы.
Отряд спустился по заиндевевшей лестнице на третий ярус каторжного транспорта.
На краю центрального коридора перед ними открылась массивная титановая дверь Нижнего Бункера. Дверь была запечатана изнутри. На ее центральной дужке висела свинцовая Охранная Печать. Фосфорные жилы на знаке горели мягким зеленым светом, отгоняя аномалию.
За этой дверью три года сидели сорок человек.
Макс подступил к двери и с силой ударил перчаткой по стальной створке:
— Выходите! — громко зачитал он через ревербератор. — Мы из Вольного Народа! Мы пришли забрать вас!
За дверью бункера зависла тишина. А затем из вентиляционной щели раздался испуганный голос:
— Вы… Вы живые?.. Или это опять Они… просят открыть засов?..
Почувствовав, что добыча может уйти, мнемонический паразит пошел на крайний шаг. Из пробитой вентиляционной шахты прямо над запечатанной дверью с отвратительным хрустом вывалилось само физическое ядро аномалии — Теневой Узел.
Двухметровый сплетенный ком из пульсирующих жил, раздувшихся нервных каналов и человеческих голосовых связок завис над дверью и вытолкнул в пространство сотню громких голосов. Из потолочных труб загремел безумный хор. Голоса погибших друзей, отцов и матерей сжались в сплошной рев.
Тим схватился за шлем, но Нира накрыла отряд плотным куполом эмпатического поля.
— Макс! Жги ядро! — зарычала Лилит.
Макс переключил селектор огня «Вепря» на монолитные вольфрамовые пули.
Два тяжелых выстрела разорвали тишину коридора. Вольфрамовые пятидесятиграммовые чушки с расстояния в четыре метра вошли точно в центр пульсирующего Теневого Узла.
Кинетический удар пробил биомассу насквозь. Черные жилы и обрывки тканей разлетелись по настилу. В ту же секунду Лилит сорвалась с места и забросила в развороченное жерло ядра термитную гранату.
Ослепительная вспышка термитного огня в три тысячи градусов за секунду испепелила Теневой Узел.
Безумный хор голосов оборвался. Черные жилы на стенах моментально обуглились и рассыпались в серый порошок. В коридоре снова зависла мертвая тишина.
Макс вытер гарь с визора и ударил кулаком по створке:
— Ядро сгорело! Снимайте Печать! Выходите!
За дверью раздался скрежет стальных ригелей. Печать с тихим щелчком была снята с замка изнутри.
Тяжелая створка со скрежетом отползла в паз. Воздух из бункера со свистом выровнял давление с коридором, вырвавшись клубами пара с запахом сухарей и озона.
На пороге стояли сорок человек. Они сидели в этом бункере три года.
Впереди стоял профессор Соколов — мужчина лет шестидесяти в помятом пиджаке и очках на истощенном лице. За его спиной сжимались тридцать девять мужчин и женщин: молодая группа архивариусов, историков, агрономов и механиков. В руках у многих замерли свинцовые сейф-кейсы с сохраненными книгами, микрофильмами и образцами семян.
Соколов смотрел на суровую фигуру Макса в кителе Стерилизатора, на Лилит с клинками и вооруженных химер.
— Вы… Вы действительно пришли спасти нас?.. — прошептал профессор. — Паразит мертв?
— Мертв, — отрезал Макс. — Назовите себя, гражданин.
— Я Соколов… Александр Петрович, — выдохнул профессор, снимая очки. — Заслуженный архивариус Центрального Университета. А это моя кафедра… И агрономы Поволжского сектора. Военные хотели сжечь наши книги и расстрелять нас. Мы бежали на этом транспорте… Но застряли здесь.
Макс оглядел истощенных людей, держащих кейсы.
— Собирайте вещи, профессор, — спокойно проговорил Макс. — Наш корабль стоит на причале. Накормим, напоим горячим отваром и дадим работу.
Переправка ученых на борт фрегата заняла полчаса. «Старый Грешник II»
