тебя в нашем Белоорске, славном городе, насчитывающем тысячелетнюю историю.
На самом деле задание меня даже порадовало: не далее как позавчера по договоренности с моим немецким другом я как раз рассказывал ему на немецком о своем городе, а он на русском — о своем. Поскольку мне тогда еще пришлось дополнительно готовиться и запоминать, какие значимые места есть в Белоорске, а он поправил меня в паре мест, где я допустил особо грубые нарушения в немецком языке, то сейчас я шпарил бойко и без остановки. Настолько бойко, что часть класса с трудом улавливала, о чем я вообще говорю, а часть не улавливала вообще. Аделаида Николаевна же сняла очки вовсе и смотрела на меня так, словно у меня выросла вторая голова. Или как вариант — рог посреди лба на единственной.
Поскольку сценка была рассчитана на двоих, я сделал паузу, давая Полине возможность вставить реплику.
— Как интересно, — протянула она. — А по каким дням там бывают экскурсии?
В ответ я начал заливать, что данный памятник входит во все городские экскурсионные программы, но при желании туда можно пройти самостоятельно в любое время. Хочет ли фройляйн, чтобы я ей его показал лично?
— Разумеется — чуть запинаясь, ответила Полина. — Любая экскурсия с таким гидом будет весьма запоминающейся.
Поговорили мы недолго, немка нас прервала и одобрительно сказала:
— Молодец, Ермолина. Не ожидала от тебя таких педагогических талантов. Мало того что сама учишься на отлично, так еще успеваешь помогать другим. — И добавила в этакой снисходительной манере: — Елисеев, ты тоже молодец. Можете садиться.
Глава 18
Что меня удивило, так это то, что Полина не только благосклонно принимала поздравление со столь успешным обучением меня, но и когда кто–то из девочек съязвил по этому поводу, невозмутимо ответила, что ей поручила со мной позаниматься классная, как с отстающим и позорящим класс. После чего к нашему выступлению на немецком потеряли интерес все, кроме учительницы, которая попросила нас задержаться после урока.
— Признаться, Ярослав, ты меня поразил, — сказала она, приспустив очки на носу указательным пальцем. — Оказывается, если ты не ленишься, то достигаешь успехов. Хотелось бы, чтобы этого твоего запала хватило и на дальше.
— Я от него не отстану, Аделаида Николаевна, — уверила Полина, удивляя меня всё больше и больше. — Он и дальше будет хорошо учиться.
— Хотелось бы в это верить, — с явным скепсисом в голосе сказала немка. — В любом случае, Полина, это было впечатляюще. За такой короткий срок — такие достижения. Не каждый взрослый сможет. У тебя явный педагогический талант.
Как же талант. Наглость у нее безграничная.
— У меня была убедительная мотивация, — напомнил я.
— Какая же, Ярослав? — ободряюще улыбнулась мне учительница.
— В случае успеха Полина пообещала сходить со мной в кино.
Немка рассмеялась, совершенно по–доброму, на мгновение перестав выглядеть стальным утесом, похожесть на который отрабатывала не один десяток лет.
— Согласна, мотивация убедительная, — сказала она. — Поход в кино ты заслужил. Молодцы, ребята, хорошо поработали. Идите, а то опоздаете на следующий урок.
— И что это было, Ермолина? — спросил я, лишь только мы вышли из класса.
— Прикрытие, Елисеев, — ответила Полина. — Тебе же оно нужно?
— Зачем мне прикрытие? — удивился я.
Так–то я бы от него не отказался, но не при таких странных вводных.
— Ни с того ни с сего вдруг Ярослав Елисеев меняется полностью, — насмешливо сказала она. — Из полуидиота неожиданно вылупился весьма интересный экземпляр, хватающий все знания на лету.
— И?
Я понимал, что ответ мне не понравится. Слишком уверенной выглядела Полина.
— Что и? Чем ты объяснишь такие выдающиеся изменения?
— Если ты забыла, Ермолина, меня стукнули по голове, после чего я пересмотрел приоритеты.
— И чего это меня никто не бьет по голове с таким результатом? — ехидно спросила она.
— Хочешь, попрошу специалиста? У него удар поставлен в десятках экспериментах. Правда, хороший результат получился лишь один. Поумнел только я.
Я скромно улыбнулся, надеясь, что метод Полине не подойдет и разговор, который нравился мне все меньше и меньше, на этом заглохнет. Но Полина лишь рассмеялась.
— Ярослав, не делай из меня дуру. Говоришь, резко поумнел? Такого не бывает даже в сказках.
— В сказках как раз бывает, — не согласился я. — Ты, Ермолина, просто не те сказки читала.
— Ой, только не надо мне их рассказывать.
— Ермолина, что ты от меня хочешь? Говори прямо, — бросил я, чувствуя, что сейчас меня начнут шантажировать от всей широты девичьей души.
Она улыбнулась. Задорно и очень уверенно в том, что получит то, что хочет.
— Сначала послушай, что тебе предлагаю я. Я прикрываю тебе по всем фронтам от любых вопросов. Учти, я весьма изобретательна…
— …в плане вранья, — закончил за нее я. — Ермолина, зачем меня надо прикрывать?
— Затем, что ты кто угодно, но не Ярослав Елисеев, — выпалила она.
— Ермолина, что за чушь ты несешь? — скорее раздраженно, чем испуганно возразил я. — Любой анализ подтвердит, что я — Ярослав Елисеев. Это тело — тело Ярослава Елисеева, мои знания — его знания с небольшими дополнениями. Хочешь, напомню, почему тебя в четвертом классе коротко обстригли?
— Не хочу, — недовольно надула она губы. — Я это и без того прекрасно помню. И все же ты — не он.
— Ага, — расхохотался я. — Немецкий шпион я. То–то я так внезапно заговорил сегодня на уроке. А язык–то родной.
— У тебя сильный акцент, никто не поверит, что родной. — Она положила руку на мое плечо, касаясь пальцами шеи, и почти прошептала: — Хочешь быть Ярославом, будешь. Я никому не скажу о том, что думаю.
— А взамен? — заинтересовался я.
Болтовни Ермолиной я не боялся. Я уже прошерстил интернет на предмет переселений душ. Таковые случались только в художественной литературе. Серый меня на понт взял, когда я вынужденно признал, что я не тот. Впрочем, с ним я сам пару раз прокололся: если изменения характера можно списать на стресс, то знаниям о магии попросту неоткуда взяться. Но Серый уже, считай, был моим учеником, как клятву примет, никому больше не проболтается. Да и сейчас это не в его интересах.
— А ты меня поддерживаешь.
— Конкретнее.
— Ты помогаешь мне отсюда выбраться.
— Откуда отсюда? — не понял я. — Из Белоорска?
Честно говоря, ее просьба меня сильно напрягла. Почему–то я решил, что она хочет добраться до моего мира. Делать ей там однозначно нечего. Разве что когда я с Дамианом разберусь, и то…
— Из этого района, балда,
