это? Ты ведь добивалась как раз того, чтобы Бальтазар погиб. Ведь ради этого ты затеяла все. Почему теперь ты решила отступить? И помочь ему?
– Ты верно заметила – усмехнулась Амина, – помочь ему. Будь моя воля, да я бы сделала все, чтобы причинить тебе как можно больше боли. Но после того, как я совершила это, я отчетливо поняла, что не хочу терять Бальтазара из-за глупой интрижки. Пройдет какое-то время, он одумается, успокоится и вернется ко мне. А ты останешься лишь мимолетным приключением. Твой образ окончательно сотрется из его памяти, я уж постараюсь.
Даже теперь Амина бесспорно делала все, чтобы сильнее уязвить меня. Но отвечать на этот выпад я не стала.
– Однако, так уж вышло, что никто кроме тебя, сделать сейчас ничего не сможет. Поэтому я теперь здесь. Ты должна спасти его, Кристина. Тем более ты тоже будешь повинна в его смерти, не появись ты, ничего этого и вообще бы не было.
Злость в ее голосе звенела, оглушая меня.
– И что хуже всего, я должна просить о помощи тебя. Человека, которого я ненавижу больше всего на свете.
– Не понимаю…
– Да, прекрати ты уже. – нервно воскликнула она, – ты здесь рассуждаешь о чем – то. А между тем, дорога каждая минута. Если Бальтазар опередит тебя и встретится с Мессиром, никто уже ничего исправить не сможет. Поэтому ты должна как можно быстрее ехать в Цербер. А я со своей стороны попытаюсь немного отвлечь Мессира. Это все, чем я сейчас смогу помочь.
Она сидела и рассказывала мне о том, как мало у нас осталось времени. Она, которая и стала причиной всех произошедших бед. Хотя, беды мои начались гораздо раньше, и совсем без ее помощи. Но, тем не менее, я знала, что действительно не могу больше здесь просто сидеть. Я резко вскочила с кровати:
– Сейчас же еду.
– Ты помнишь дорогу? – спросила Амина.
– Нет, шторы паланкина были закрыты, – потупилась я.
– Хорошо, я так и думала. Вот.
Она протянула мне сложенный в несколько раз желтоватый лист пергамента:
– Это карта. Она точная. Можешь на нее положиться. Только я предупреждаю тебя, будь как можно более осторожной. Ты ведь знаешь о том, что может случиться с тобой за пределами Коллектора.
Я вскинула голову и посмотрела в ее сторону, но на том месте, где только что стояла Амина, была только пустота.
В моей комнате снова было тихо, как – будто Амина никогда в нее не заходила…
Глава 18.
– Я очень прошу вас, мне нужна эта лошадь. Вы должны одолжить мне ее ненадолго. Я потом обязательно верну.
Я уже минут пятнадцать стояла возле возницы, который постоянно переводил взгляд то на меня, то на свою прекрасную племенную черную лошадь, аккуратно запряженную в расписанную позолотой маленькую двуколку.
– Ну, прямо не знаю, барышня. А вы, куда собираетесь на ней ехать? Если на другой конец Коллектора, то это для нее слишком далеко, она сегодня итак очень уж устала.
Судя потому, с какой любовью он трепал коня по холке и по его странному окающему говору, хозяин двуколки когда-то был ни кем иным, как фермером и потому с особым трепетом относился к животным.
Я прекрасно понимала, что не могу обещать не только путешествие до соседней улицы, но даже и то, что мы вместе с лошадью целыми и невредимыми вернемся обратно. Но почему – то сейчас это заботило меня как раз меньше всего.
Я с трудом натянула на себя приветливую улыбку, погладила лошадь по широкому лбу и прощебетала:
– Ну, что вы? Я даже ни разу там и не была. Просто хочу немного проехаться верхом. Это займет не больше часа, а потом я верну вашего друга вам целым и невредимым. Обещаю. Кстати, как его зовут?
Мужчина провел тыльной стороной широкой ладони по подбородку, слегка задумался, а потом нехотя проговорил:
– Это – Буян. Ладно, берите. Только, барышня ненадолго и осторожнее. Он у меня еще не очень приучен к верховой езде. Может и взбрыкнуть.
– Да, я так… шагом прогуляюсь и обратно.
– Хорошо. Я буду ждать в баре за углом.
С этими словами он повернулся и начал умело распрягать коня. Буян при этом мирно щипал траву на газоне.
В душе у меня все переворачивалось. Теперь я подвергаю опасности не только себя. Я тряхнула головой. Я не позволю, чтобы с Себастианом что-то случилось. Даже ценой жизни… своей или… чьей-то еще
Наконец, возница передал мне вожжи:
– Давайте помогу вам забраться в седло.
Он протянул руку и я неожиданно для самой себя без особого труда взобралась на коня:
– Еще раз спасибо, – как можно беззаботнее проговорила я. – Как только прокачусь, непременно верну вам вашего Буяна.
– Ну, ну… – все что смог ответить мне мужчина, а потом он медленно повернулся и зашагал в сторону небольшого бара, стоящего сразу за перекрестком.
Я слегка дернула вожжами и лошадь стремительно пошла рысью. Я машинально правила животным, хотя мыслями витала где-то далеко. Только сейчас, когда фермер, подозрительно оглядывающий меня, ушел, я больше не могла сдерживать дрожь, которая буквально не давала мне сжимать в руках вожжи.
Теперь я отчетливо понимала, что пути назад нет. А еще я знала, что независимо от того, чем закончится мой разговор с Себастианом, неприятностей нам с ним не избежать.
Перед глазами вставали живыми образами те моменты, когда я слышала что-то про ад и про те законы, которые здесь существуют. Получается, что в настоящий момент я успела нарушить все эти неписанные правила, начиная с того, что я добровольно иду в ад, откуда нет пути обратно и, заканчивая тем, что буквально полчаса назад я отказалась уйти в свет. Но ставки были сделаны, и отступать было уже слишком поздно…
В ту минуту, когда Амина исчезла из моей комнаты, я резко, стараясь ни о чем не думать, кинулась по направлению к шкафу. Мне было необходимо найти хотя бы что-то более или менее подходящее для такого тяжелого путешествия.
Естественно, в моем большом шкафу не нашлось ничего нужного. В итоге я остановила свой выбор на максимально легком и комфортном платье и плотной черной шали, которая могла бы спасти меня от холода. Не зная, куда деть карту, оставленную мне Аминой и ставшую для меня теперь самой дорогой, я все-таки засунула ее глубоко в корсаж платья.
Напоследок, я подошла к распахнутому окну и посмотрела на то, как прекрасное красноватое солнце посылает прощальные поцелуи засыпающей
