городов родственники Эммы и старой графини, наследством которой завладел Леонард. После них выступили еще человек пятьдесят.
Адвоката негодяй действительно нанял искусного и опытного. Но как тот ни старался сбить свидетелей с верного слова и хоть немного снизить тяжесть обвинений, всем жаждущим справедливости было понятно – ничего у ловкача не выйдет. Впрочем, к нашему всеобщему сожалению, мы так считали ровно до того момента, как судья, здоровенная мадам с расплывшимся трехподбородочным лицом, щедро “украшенным” крупными бородавками, зачитала вердикт. Дело графа Леонарда Бербера было постановлено закрыть за отсутствием прямых доказательств вины подсудимого.
– Какие у нас, по-вашему доказательства? Кривые и косые?! – возмущенно вскричал барон Камтон Превиль.
Зал взорвался диким шумом. Сорвавшиеся со своих мест мужья готовы были разорвать на мелкие куски пока еще заключенного в прочную клетку ехидно ухмыляющегося Леонарда. Судье пришлось на подмогу приставам и конвоирам вызвать отряд патрульных, чтобы предотвратить побоище.
Дамы кричали, что не иначе как альфонс Леонард не только подкупил, но и соблазнил судью. Без малого стеснения они заявляли, что вряд ли уважающий себя джентльмен мог польститься на такую страхолюдину. Потому она за счастье почитала внимание хитрого пройдохи.
На десятое предупреждение разгоряченная публика вняла угрозам приставов – боевых магов. Наконец-то в зале воцарилась относительная тишина, не считая недобрых шепотков.
– Мы должны обжаловать приговор, – я стояла прямо перед Маурисио, вцепившись в его руки.
Пыталась удержать яростно стиснувшего зубы и буравящего меня неподвижным взглядом любимого мужчину не силой и не магическим внушением. Все вышеназванное мне было недоступно. Оставалось лишь верить в свой талант убеждения, отшлифованный до блеска за годы на руководящей должности.
– Королевский суд не принимает обжалований. Приговор выносится лишь раз, – сдавленно произнес Маурисио.
– Что за… – а вот тут уже я дошла до взрывоопасной точки и была готова разнести весь зал суда, не опасаясь боевых магов. Я ведь проверенный отталкиватель магии. Где тут ближайший тяжелый предмет?
– Ваша честь, – Леонард обратился к судье, и все внимание в зале теперь было приковано к нему. – В связи с тем, что мне нанесено глубочайшее оскорбление, я подаю устный встречный иск с требованием компенсации морального ущерба. Безо всякой вины за собой я был вынужден участвовать в этом театре абсурда, еще и публичном, с приглашенными газетчиками. Выслушивать оскорбления, претерпевать всевозможные унижения со стороны одного жадного идиота, который решил упрятать меня за решетку, а еще лучше отправить на гильотину. Все это он затеял с единственной целью. Да, уважаемые дамы и господа! Герцог Маурисио Фортунелли давно мечтает завладеть моими землями. Присоединить их к своему поместью и таким образом приумножить богатство. Он позарился забрать их почти даром, с минимальной суммой для выкупа. Вот почему с диким неистовством настаивает на признании моих угодий непригодными для ведения сельского хозяйства. А я так скажу. Могу предоставить подробный отчет с приложением всех необходимых документов о том, сколько денег мною вложено в осушение болот и улучшение почвы. Знайте, мои богатые торфом поля – золотые против его истощенных за три столетия постоянными посевами и вспашкой.
– Нашему дорогому барину даром не надобно твое гнилое болото! – прохрипела Неридла осипшим от постоянного крика голоса. – Чтоб ты в нем затонул, убийца поганый!
Я стала уговаривать кухарку помолчать и соблюдать правила суда. Из-за ее острого языка мы могли нарваться на штраф или чего похуже.
– Чтоб у тебя хвост бородавками прирос! – крикнула вдобавок Неридла, прежде чем вняла моим словам.
– Вот, вы сами все прекрасно слышите, ваша честь, уважаемые дамы и господа! – развел руками Леонард. – Видите, какой тут подлый народец собрался. Обратите ваше внимание, что герцог Фортунелли не поступил честно, как подобает истинному дворянину. Не согласился на противостояние один на один. Нет же, этот жалкий трус, вместо того, чтобы вызвать меня на дуэль, решил одолеть числом. Сплотил вокруг себя пустоголовых идиотов, неграмотную деревенщину, обиженных дамочек с их рогатыми мужьями да всяких жадных прихлебателей. Вы только взгляните на сборище придурков, и сразу все поймете, кто здесь прав, а кто виноват. Но я в силу благородного воспитания и заботы о безупречной репутации согласен простить все выступавшее сегодня против меня отребье. Кроме одного человека – зачинщика. Для него я требую испытания – наказания и уповаю на справедливость суда.
Судья призвала соблюдать тишину и взяла паузу для вынесения нового вердикта. Никто из нас уже не сомневался, что снова все решится в пользу хитрого убийцы. Но, честно говоря, мы не ожидали, что испытание будет назначено настолько чудовищно несправедливое.
– За ложь и клевету в отношении добропорядочного гражданина королевства Эндор, благородного графа Леонарда Бербера, – мерзким гнусавым голосом пробубнила судья, – показавший себя далеко не самым лучшим образом и понапрасну взбаламутивший честной народ герцог Маурисио Форнулелли приговаривается к понесению заслуженного наказания. Заключается оно в следующем. Герцог Фортунелли ровно на час по столичному времени останется один на один с графом Бербером на Околесном лугу. Оба: истец и подсудимый будут все это время пребывать в зверином обличье. Магические фокусы, яды, капканы, оружие и различные ловушки использовать запрещено в течение всего отведенного времени. Начало публичного мероприятия завтра ровно в полдень. Если в ходе испытания герцог Фортунелли погибнет, значит, боги справедливо решили покарать его за смертные грехи. Если он сумеет остаться в живых, значит, боги смиловались над ним и даровали свое прощение. С этой минуты на все воля только богов. Покорная слуга закона в моем лице выполнила свои обязанности. За сим откланиваюсь и прошу считать судебное заседание закрытым.
Зал снова оглушительно загудел. К Маурисио начали подходить незнакомые люди, говорить о том, как они ему сочувствуют и хотят помочь. Журналисты, охочие до сплетен, сенсаций и громких дел, казалось бы, самый циничный народ, и те признались, что верят герцогу и всем пострадавшим от графа Бербера. Главный редактор столичной газеты пообещал дать разгромную статью, провести независимое журналистское расследование и направить редакционную жалобу самому королю. Все столпившиеся вокруг нашей дружной компании считали, что судью надо не только на мыло, но и на смазанную этим самым мылом веревку на виселице.
Общественный резонанс был огромен. Трусливый убийца попросился ночевать в клетке, установленной в зале суда. Не напрасно мерзавец боялся, что разгневанная толпа, среди которой нашлись оборотни посильнее царя зверей, даже огнедышащие драконы и водяные змеи, не
