мной, герцог не спешил принимать к сведению неприкрытый намек своей тетушки. Предпочел притвориться, что не слышал ничего выбивающегося за грань обычного разговора по важному делу.
Я решила взять инициативу в свои руки. Причем в прямом значении старинного крылатого выражения. Я подождала, когда Маурисио снимет пиджак и поудобнее устроится в кресле у камина. Бесшумно подошла сзади, приспустила наполовину расстегнутую белую рубашку, обнажая плечи, и медленно, плавно, начала делать расслабляющий массаж.
Почувствовала, как плечи мужчины дернулись от моих, наверное, чересчур смелых по меркам его родного мира прикосновений. Но я не могла отступить. Слишком приятно было смотреть на видневшуюся из-за под рубашки красивую грудь, четкие линии ключиц и самые верхние кубики пресса. Вдыхать запах его парфюма, едва уловимый, не такой резкий, как для обычного человека. Все же у оборотней намного более тонкий нюх, чем у нас, простых людей.
– Иди, отдыхай, – накрыв мои пальцы своей горячей ладонью, Маурисио повернул голову и посмотрел на меня.
– Покорная служанка должна помочь своему господину немного расслабиться и успокоиться перед новым напряженным днем. Разве не так? – я позволила себе легкий смешок, интригуя мужчину игривой улыбкой.
– То, что ты сейчас делаешь, не входит в обязанности горничной, – подметил Маурисио.
Он сильнее стиснул пальцы, придерживающие кисть моей руки, и тут же резко меня отпустил, борясь со своими чувствами и желаниями.
– Но, вспомни, ты сам просил тебя погладить, – сладко пропела я. – Правда, тогда ты был пушистым котом… Но так мне намного приятнее. И тебе…
– Тогда ты проходила испытание. А теперь их не осталось для тебя. Все пройдены, и достаточно успешно для злодейки твоего уровня. Ты полностью свободна.
– А если я больше не хочу той, прежней свободы? – мои пальцы резко придавили кожу у основания его шеи. – Может, она мне не нужна? Ты не думал, что такая, как я, непокорная и сильная духом, вдруг примет слишком необычное для нее решение? Предпочтет остаться верной рабыней своего любимого господина.
– Поверь мне. Это лишнее. Особенно сегодня, – решив, что невольно меня спровоцировал, герцог встал из кресла и запахнул рубашку на груди.
– Лично я считаю наоборот, – вместо скромного отступления, к которому он меня побуждал, я приблизилась еще на шаг и настойчиво заглянула ему в глаза.
Нет, больше я точно не отступлю, не сдамся, пора уже переходить от слов к делу. В отличие от него, я не воспитывалась в пуританских традициях.
– Мира, ты должна меня правильно понять. Да, я вижу вашу заботу, беспокойство обо мне. Ценю стремление помочь. Верю в то, что Файлип приготовит идеальное зелье без единой искры магии. Но, давай признаемся честно. Сами себе и друг другу. Шансов на успех в завтрашнем противостоянии у меня, прямо скажем, маловато. Нет, не так… Они просто ничтожны. Может, я и смогу поцарапать Леонарда, но ты мысленно сравни размер его когтей и моих. А если я не успею от него ускользнуть. От меня и целостной шкурки в том случае не останется. Ты достаточно здравомыслящая женщина. Должна дать объективную оценку моим возможностям. Леонард сделал все, чтобы лишить меня хоть малейшего шанса.
– И этим он перехитрит сам себя. Это ты меня послушай, Маурисио. Я расскажу тебе, откуда люди в моем мире берут силы для грядущих трудных и опасных испытаний, – мне внезапно вспомнились скудные эротические сцены из старых фильмов-боевиков. – Они их черпают из любви тех, кто им дорог больше собственной жизни. Ничто так не заряжает живительной энергией, как всего лишь одна ночь страсти. Та, которая может стать для двоих влюбленных единственной и последней. Она будет ярче вспышки света и жарче извержения вулкана.
– Вот именно, что последней, – Маурисио спрятал взгляд, не выдержал долго смотреть в мои глаза, некстати увлажнившиеся от наплыва щемящих душу чувств. – Я не хочу еще прочнее привязывать тебя к себе. Понимаю, насколько тогда тяжело тебе будет на моих похоронах. Пока мы почти чужие друг другу люди. Да, по большей части это грубая ложь. Но если смотреть по существу, все так и есть. Господин и служанка, а не любовники. Чувствуешь разницу и налет отчуждения в этих двух первых словах. Я потерял жену, и знаю, как тяжело такое пережить. Не хочу, чтобы ты испытала нечто подобное.
– Думаешь, так мне будет легче? А если ты сейчас мне делаешь еще больнее?
– Не думаю, а уверен. Ты сама все поймешь, но не сегодня. Если наша авантюра не пройдет по плану и я погибну, все же постарайтесь довести дело до конца. Вытрясите из этого подонка признание хотя бы в одном убийстве. На уникальное зрелище решил полюбоваться сам король. Его величество должен услышать, быть может, единственную правду из лживых уст Леонарда. Вот и все, о чем я хочу попросить тебя, моя ненаглядная Мира, свою дорогую тетушку и друзей. Каждый из вас получит достойное вознаграждение по составленному мной сегодня завещанию. И, как бы ни сложились обстоятельства, Леонарду не достанется даже горсть земли с моих поместных угодий.
Смахнув несуществующую пыль со своего бедра, Маурисио сорвался с места и чуть не бегом промелькнул мимо меня. От вызванного его резким движением ветерка взметнулся огонь в открытом камине. Мой любимый мужчина ушел в свою спальню, которая так и не стала для нас общей. Значит, и мне придется идти восвояси. Смахнув с пылающей румянцем щеки постыдную, но, к моему утешению, оставшуюся не увиденной герцогом слезинку. Мне ничего не осталось, кроме того, чтобы в гордом одиночестве топать в пристройку для слуг.
Глава 30. Испытание
Околесный луг, весь поросший мелкими деревцами и колючим кустарником, находился в низине. Рядом на холме были устроены трибуны для знати. Простой народ сидел на траве.
Седовласый король-наг явился в красной мантии и длинной меховой накидке, сшитой из мышиных шкурок. Из-под края плаща виднелся лишь кончик темно-зеленого змеиного хвоста. Усевшись на переносной трон, он приказал немного усложнить задачу для льва и облегчить для кота, дабы сгладить несправедливые условия состязания.
Тут же откуда ни возьмись примчались целые толпы слуг. На лугу расставили барьеры и лесенки, раскидали коряги и бревна, установили большие столбы. Старт объявили с расстояния в десять человеческих мужских
