женщину и понял, что работа с химикатами состарила ее вдвое, не меньше, и сейчас с ним разговаривала молодая особа в старушечьей оболочке. В свое время он повидал таких в рабочих кварталах Берлина, но с приходом фюрера ситуация стала намного лучше. Канцлер боролся за счастье и здоровье всех немцев, а не только владельцев собственности.- И тут же поползли слухи?- Конечно, много чего говорили: мол, и потравила она его, чтобы фабрику заграбастать и в постель всех подряд тащит. Много грязи.- Но вы в это не верите, вот лично вы? Мне, правда, интересно, ваше мнение.- Нет, конечно. Ну, мужчины у нее появляются: дело житейское, да и для здоровья надо. Но нечасто,так опять же: за что ее осуждать? Тут любая баба рада, чтобы ее солдатик приголубил: и ласка мужская, а кому и денежка или подарки перепадут...Но фрау Эльзе подарки ни к чему: она, дай бог ей здоровья и счастья, и так с деньгой. И нас не обижает, работу нам дает. Я у себя в цеху за такие сплетни за волосы оттаскала парочку, так что у меня все четко. А в других цехах не знаю как, но бабы, что с нас взять.- Это верно, - вслух согласился Шульц, а сам подумал, что и в мужских коллективах слухи плодились не меньше, просто выражались не так прямолинейно. Тем не менее, рассказ рабочей заинтересовал его: богатая вдова, меняющая партнеров по своему желанию — могла себе позволить — скорее всего самоуверенная и жесткая особа. А что если, кто-то из ухажеров проявлял грубость или неуважение? Дикое предположение, конечно, но вполне реальное.- Вы очень мне помогли, фрау, - поблагодарил ее Шульц и спросил у полицая:- Зайберт по ее поводу какие-то распоряжения оставлял?- Сказал, что после допроса, вы можете сами определять, что с ней делать.- Скажите ей, что она свободна. Вы знаете, где живет эта фрау Эльза?- Конечно, весь город знает. Тут недалеко, в самом центре у нее дом.- Проводите меня, я пока соберу кое-какие вещи, подождете у входа.- Нам придется идти пешком.- Вы же сказали, что это недалеко?- Я просто подумал, что вы предпочтете автомобиль.- В моем возрасте полезна ходьба, - улыбнулся Шульц, - но только ходьба, а не бег, так что предупреждаю сразу — сильно не спешите.- Слушаюсь, - ответил полицай и что-то сказал мастеру на польском. Женщина стала собираться. Шульц отметил, что в руках нее была серебристая дамская сумочка с розовым бантиком. Даже при визите в гестапо и полицию женщины по возможности старались выглядеть получше. "бабы, что с них взять".
Он зашел в кабинет и собрал фото мертвых офицеров. Скорее всего, беседа с этой женщиной будет не самой дружелюбной, но можно попытаться надавить. Не получится — принесет извинения, но пора действовать жестче, а то уже неделя после его прибытия, а он так и не определился с конкретными подозреваемыми. Раньше такого не было. «Все же года берут свое, « - с легкой грустью подумал он и закрыл дверь. На столе остались документы, но даже если Барт вернется раньше него, то вряд ли кинется работать с ними: ему предстоит много писать по поводу экспедиции. «Надо будет попросить Зайберта больше не отзывать лейтенанта». Он закрыл замок и похлопал себя по карману пиджака: пистолет на месте. У него была скверная привычка выкладывать оружие, когда он работал с документами, а так и забыть его немудрено. А в этом городке пожилому немцу без оружия лучше на улицу не выходить. Шульц вспомнил про поляка с ножом: все-таки ему было жаль, что он убил парня. Ведь именно он мог быть пособником или даже убийцей. Слишком странным выглядело это нападение. Или это в нем просто говорила природная подозрительность? Но в этом городке многое выглядело затаенным и скрытным. Притихшим.
Глава 16
Он уже два дня не ходил на работу, попросил хозяйку сходить к начальнику станции и объяснить ситуацию: сам он едва мог доковылять до нужника, так как тело болело нещадно. С готовкой еды помогала соседка Татьяна, да и хозяйка не только охала и ахала, но раз в день помогала ему с компрессами. Косматкин был безмерно благодарен этим женщинам, но отплатить за доброту не мог: жалование он получить не успел. Еще он переживал, как бы его не уволили с работы, так как проблемы со здоровьем, пусть и вызванные избиением при допросе, никого не волновали.
Но тут он зря беспокоился: вечером второго после допроса дня в гости пришел Фридрих Карлович собственной персоной, что было весьма необычно. Начальник станции спустился в его комнатенку и покачал головой:
Ты пан дмитрий, так на тот свет от сырости отправишься скоро. Тебя и стрелять не надо будет. Здравствуй, пан Фридрих, - когда они были наедине, то общались на «ты».
Пожилой немец положил на стол матерчатую сумку и вытащил оттуда коляску копченой колбасы, две сайки хлеба, пучок редиса и два свертка с пояснениями:
Сало соленое и масла кусочек. Спасибо, - к горлу Косматкина подкатил комок. А, чуть не забыл, - немец хитро прищурился и из внутреннего кармана пиджака достал три пачки папирос и несколько рейхсмарок. Вот за это отдельная благодарность. Пойдем на улицу, покурим. Поможешь? - Косматкин приподнялся с кровати и протянул Фридриху руку, тот ухватился за нее и придержал, пока он опускал ноги в калоши. Он схватил пачку папирос и с жадностью надорвал краешек. Свою последнюю он докурил еще вчера, а денег купить не было. Ты мне сразу скажи, уволили меня? Нет, я не стану, а Зайберт ничего говорить, так что отлежишься и выйдешь. Я на место Анжея уже человека присмотрел. Туповатый, конечно, но сильный. Пусть основную работу он выполняет, а ты им командовать будешь.
С помощью Фридриха Космтакин вышел из дома: он даже пить старался поменьше, чтобы пореже ходить в туалет. Едва оказавшись на воздухе, он закурил папиросу и прикурил немцу.
Не ожидал я, Фридрих, что ты придешь. Почему? - Удивился немец. Друзьями мы с тобой называться вряд ли сможем. Коллеги, да и то неверно: ты начальник, я подметала. Хорошего же ты мнения обо мне, - усмехнулся немец и выдохнул колечко дыма. Да я тебя обидеть не хотел, просто общаться со мной -как бы потом в гестапо не
