Значит, произошло что-то экстраординарное, что госпитальное начальство, доктор Готхард Нотхакер, собственной персоной явился к Зайберту. Однако, лейтенант знал, что между Нотхакером и Зайбертом не было никакой неприязни, просто так уж сложилось, что госпиталь был в приоритете. Барт добрался до своего кабинета и с раздражением отметил, что Шульц не убрал со стола документы. Он отодвинул их в сторону, поднял с пола печатную машинку и достал пачку листов. Зайберту он доложится чуть позже, благо из его окна видно, кто входит и выходит из комендатуры. Он заправил бумагу в машинку и уже собрался начать, как в дверном проеме, словно призрак, возник гестаповец. Он появился так тихо, что даже дверь не скрипнула: - Барт, я вас уже заждался, а вы решили отбиться от меня бумагами? - Вроде того, - устало пошутил лейтенант, - буквы отчета встанут стеной для моей защиты. Я думал, что у вас посетитель. - Он будет присутствовать. Идемте в мой кабинет. - Слушаюсь. - Кстати, пока мы наедине, хотел вас немного пожурить за напрасное геройство. Шмультке рассказал про выбитую дверь и вашу пробежку и эту дурацкую гранату. Я теперь склонен считать, что вы симулировали болезнь ноги, чтобы избежать отправки на фронт.- И что тогда я здесь делаю? - Совесть все же проснулась, и в вермахт вступили, но на фронт все равно не попали, - улыбнулся Зайберт, но в его голосе чувствовалось какое-то не совсем здоровое возбуждение. Он шутил как обычно, но интонация была иной, не как всегда.
Барт немного удивился тому, что будет присутствовать при беседе с доктором, но ничего не сказал, а гестаповец отдавал распоряжение постовому отправить задержанную из хутора в допросную и позвать туда Гюнтера Каулфюса, своего помощника и главного специалиста по допросам. Барту однажды довелось присутствовать при допросе, который проводил Каулфюс, и он оставил гнетущее впечатление. Допрашивал Гюнтер пойманного людьми лейтенанта дезертира. Нет, особой физической жестокости подручный Зайберта тогда не проявил, но психологически просто подавил волю несчастного беглеца, так что тот от страха за свою семью и ,под прямыми угрозами лишиться некоторых частей тела, рассказал, где прятались еще двое солдат, дезертировавших с фронта. Но тот дезертир, хоть и был предателем, но все же оставался немцем, а вот как с полячкой поведет себя Каулфюс, Барт предполагал, но предпочел не видеть.- Герр Зайберт, а Гюнтер знает, какие именно вопросы ей задавать?- Конечно, Шмультке все толково доложил. Он у вас большая умница.- Согласен, - Барт усмехнулся, - надеюсь, переманивать не станете? - Была бы у вас фамилия Шуберт, то даже и не спросил бы вашего согласия, но, к счастью, вы Барт, а не Шуберт. - Я , так понимаю, что вы имели с ним неприятный разговор?
- В очередной раз. Но последний. Я не люблю жаловаться командованию на своих коллег и смежников, но он и , правда, подчиняется не мне, так что рапорт и возвращение на фронт. А я знаю, что он этого очень не хочет.
- А где шульц?- Немного помог мне здесь и отправился в гости к фрау Эльзе.- Они уже знакомы?- Знакомятся в данный момент, наверное, но, Барт, давайте об этом чуть позже. Нам сейчас нужно разобраться с доктором.
Зайберт сказал «разобраться» таким тоном, словно и его собирался отдать Гюнтеру.
Нотхакер сидел на стуле рядом со столом гестаповца, на нем был цивильный костюм из синей тонкой шерсти, что говорило о том, что в комендатуру он приехал из дома, а не из госпиталя. Однако Барт знал, что начальник врачебного заведения не гнушался ночными дежурствами и лично принимал участие в сложных операциях. За это персонал и пациенты его уважали. Сам лейтенант очень редко сталкивался с ним : Барт даже с сильной простудой предпочитал не обращаться в больницу, только раз в год ходил на прием к хирургам, которые осматривали его ногу, но ничего нового сказать не могли. Медицина хоть и развивалась, но с его проблемой справиться не могла. Нотхакер был невысокого роста, с черными волосами без единого седого волоса, хотя возраст его приближался к пятидесяти. В пальцах он крутил сигарету и заметно нервничал:- Добрый вечер, доктор, - поздоровался Барт. - Хайль, - ответил Нотхакер, - вы в курсе, что пропал очередной пациент? - В курсе, - лейтенант не совсем понимал, зачем нужно его присутствие, но Зайберт не стал тянуть: - Господа, это уже шестой офицер, который ушел в увольнительную, а в данном случае, самовольно покинул госпиталь, который мертв.... - Но мы еще этого точно не знаем, - заявил доктор. - Его еще не нашли. Вы так уверены в его смерти.- Доктор, поверьте мне, что это на 99 процентов так, - сказал гестаповец, и лейтенант согласно кивнул.- И еще, я не стану продолжать наш неприятный разговор про дисциплину, мы ведь договорились, что впредь такого не повторится?- Конечно, - доктор наконец зажег сигарету и подвинул пепельницу поближе. - Я отлично понял все недочеты в нашей безопасности. Жаль, что ранее не обращался к вам за советом: был слишком уверен, что мы в глубоком тылу....- Мы все же на оккупированной территории, пока. Пройдет немало времени, прежде чем мы наведем здесь окончательный порядок. Я позвал лейтенанта, чтобы вы договорились о проведении нескольких совместных мероприятий.
Барт с вопросом в глазах посмотрел на гестаповца:
- Нашего замечательного друга-доктора надо будет проконсультировать по поводу организации охраны периметра и усиления контроля за покидающими госпиталь пациентами. Я сегодня хотел вообще запретить больным выход в город, но они откликнулись на мою , хм, просьбу помочь в поисках, поэтому я отложу это решение на некоторое время. И второй момент: скоро Гюнтер доложит нам, у кого эта мерзавка покупала медикаменты.
Нотхакер поперхнулся дымом: - Я и представить себе не мог, что кто-то ворует лекарства. Я завтра же прикажу провести ревизию во всех аптеках, а фрау Хельга поможет мне в анализе уже выписанных рецептов, но, как бы это ни звучало, надеюсь, что это банальное воровство низового персонала, а не действия моих коллег — докторов.- Доктор согласен, что пропажа лекарств вполне реальна, так как и за этим не было должного контроля.- Он был и есть, -
