шестидесяти мы не получим результата, каждый день еще увеличивать список?- Именно так, лейтенант, именно так. И в списках на этот раз будут не только мужчины старше восемнадцати.
Барт с сомнением в здравости рассудка посмотрел на Зайберта, но тот с улыбкой сделал глоток кофе и выбросил окурок в пепельницу. Улыбка была обычная, привычная, без зловещего блеска в глазах.
- Я примерно таким образом нашел двух красных диверсантов в одном подмосковном селе. Правда уложился в три дня и тридцать четыре расстрелянных. А до меня там почти полтора месяца возились.- А что скажет на это ваше и мое начальство?- Моему важен результат — поимка убийц, а с вашим мое решит все формальности.- А Шульц?- А что Шульц? Мы же не будем мешать ему. Вы продолжите расследование совместно, если успеете раньше срока, то заложникам повезет, не успеете — ну, эти земли все равно придется скоро зачищать для наших колонистов. Немного облегчим работу нашим сменщикам.- А вдруг убийцы из сотрудников госпиталя или комендатуры? Вдруг местным жителям не на кого указать...- Лейтенант, вы же сами с Шульцем отыскали подтверждение того, что такие убийства начались до нашего прихода.- Только один факт, и то, может это совпадение.- Я согласен с Шульцем в том, что убийства дело рук психопата. Не потому, что мне удобна такая версия, нет. Просто иного объяснения этому нет. Сопротивление подавлено, партизан и бандитов, если не брать в расчет отдельные случаи, вроде сегодняшнего, здесь нет. Даже актов саботажа нет. Плюс, мои информаторы среди местных нацелены на выявление антигерманских настроений, и они докладывают, что нам не рады, но к актам насилия прибегать никто не хочет.- А покушение на Шульца?- Спонтанный всплеск после расстрела. Это вполне укладывается в логику, а вот смерти офицеров без цели грабежа или получения документов или оружия — никак не подходят, да кому я рассказываю, вы и сами все это прекрасно знаете.- Знаю, - вздохнул Барт , и ему стало немного стыдно: гестаповец рассуждал предельно четко, жестко и жестоко, а в его здравом рассудке он зря усомнился. Зайберт продолжил:- Убийца или убийцы сами, конечно, не сдадутся. Это психические девианты, им не свойственно сочувствие, но прежде они, или он, или она, как рассуждает Шульц, пользовались тем, что горожанам наплевать на их подозрительные действия. Сейчас таким методом мы выбьем у них почву из-под ног: всплывет множество тайны и секретов.И да, я понимаю ваше смущение, меры суровые и жесткие, но мы, представители арийской расы, и нам нельзя проявлять милосердие к врагу. А они, - гестаповец кивнул на окно, подразумевая жителей города, - они враги, они еще не граждане Рейха, да и станут ими очень немногие. Мы не можем допустить продолжения этих убийств. Молодые офицеры могли послужить делу нашего фюрера и Рейха на фронте или в тылу, стать отцами, если кто-то не успел, или воспитывать детей, да даже, если им и суждено было погибнуть в бою, то эти смерти послужили бы нашей победе. А так они покинули рейх, зарезанные мясниками, да еще и над их телами после смерти поглумились. Я положу этому конец, а вы мне поможете.- Конечно, - Барт вскинул руку, - Хайль Гитлер. Я на секунду усомнился в вашем здравии, герр Зайберт, но теперь полностью с вами согласен.- Благодарю за откровенность. Этим вы мне и нравитесь. Отсутствием двуличия.- Расскажите немного о сыне, - попросил лейтенант и добавил, - а я вам поведаю пару историй про своих девчонок.- С удовольствием, - Зайберт посмотрел на часы, - я думаю, нам понадобится еще кофе.- Не откажусь.
Глава 18
В гостиной у хозяйки фабрики было уютно. Сыщик за свою жизнь побывал в разных местах у людей разных социальных статусов и достатка, а данная комната говорила о том, что владелец богат и обладает недурным вкусом. Удобная мебель, дорогая, но не кричащая о роскоши отделка стен. Все аккуратно и функционально: к подбору обстановки в свое время подошли с умом и тщательностью. И за всем этим ухаживали. Регулярно. На стенах висели электрические светильники, дававшие мягкий, но не приглушенный свет. Эльза предложила ему сесть в кресло, чем сыщик и воспользовался. Так как женщина свободно говорила на немецком, хоть и с местным акцентом, то от услуг Доброжельского он отказался.
Когда он пришел, то кроме Эльзы в доме, а это был большой двухэтажный особняк из красного камня в центре города, были несколько человек: офицер из пациентов госпиталя, какая-то девушка с документами и горничная из местных. Дверь открыла горничная, Шульц показал ей документы, и она провела его в гостиную, где и обнаружил Эльзу, девушку по имени Татьяна, помощницу фабрикантки и ее друга. Шульц представился, а Эльза вымученно улыбнулась:
- Я ожидала, что придет кто-то вроде вас, но не думала, что так скоро.- Татьяна, - она обратилась к помощнице, - оставь , пожалуйста, документы и иди домой. Завтра утром продолжим на фабрике.- Да, фрау, - полька сказала собравшимся до свидания и вышла. Шульц проводил ее взглядом, отметив, что помощница была недурна собой, но не могла затмить свою хозяйку. Эльза была просто прекрасна: среднего роста, нежная кожа чуть тронутая легким загаром, правильные черты лица, светло-серые глаза, прямой аккуратный нос и чувственные губы, но без намека на порочность. И чарующий голос. Даже акцент звучал мило. Друг Эльзы также соответствовал ей: высокий, широкоплечий, светловолосый, лицо не изнеженное, голубоглазый. Шульц подумал, что в этой красивой обстановке с этими красивыми людьми он один выглядит чужеродным элементом: серая посредственность с неприятной миссией, однако сыщик не чувствовал смущения. Он ценил свой опыт и свой ум, знал и о собственных недостатках, но никогда не считал себя в чем-то ущербным:- У вас мило, - начал он, - жаль, что наше знакомство связано с не очень приятным обстоятельством, произошедшим на вашей работе, но , увы, жизнь иногда подкидывает подобного рода проблемы.- Генрих, - обратилась она к своему другу, - ты не оставишь нас с герр Шульцем наедине?
Офицер с некоторым вызовом посмотрел на сыщика, а тот только развел руками:- Да, я бы предпочел поговорить с фрау с глазу на глаз.- Я буду в кабинете, - ответил офицер и вышел.- Кристина, - позвала Эльза горничную, - приготовь нам чай и принеси печенье. Вы же не откажетесь?- Я? Нет, конечно, - улыбнулся шульц. - Это будет очень кстати. Я
