Действительно, эти бойцы преимущественно второочередных частей (лучших отправили на Западный фронт), поставленные в самые тяжелые боевые условия, не только мужественно отразили мощный натиск турок, но и смело перешли в решительное наступление, сорвавшее планы германо-турецкого командования. При всех неисчислимых недостатках в управлении и в устройстве тыла русские воины и казаки, имея против себя тройное превосходство сил, по свидетельству немецкого майора Гузе, за месяц тяжелых боев потеряли пленными всего лишь около 1000 человек, в числе которых было много раненых, которые не могли двигаться{251}.
В десятках тяжелейших боев участвовала Донская казачья пешая бригада, но навсегда запомнился донцам один пятидневный бой за гору Александра Невского на исходе 1915 г. Два ряда турецких окопов, опутанных колючей проволокой, глубокий снег, лютый мороз, неприступные горные отроги. В ночь с 29 на 30 декабря штурмовая колонна в составе двух донских батальонов, одного батальона 264-го пехотного Георгиевского полка и 4 горных орудий под командой полковника Логтина Полухина двинулась на приступ «Турецкого Коджута».
Вот описание этого страшного боя: «…завывала метель, снежный буран валил людей с ног, слепил глаза, леденил кровь, а донцы шли, карабкаясь по пояс в снегу… С рассветом загремели выстрелы… Каждый шаг вперед под градом неприятельских пуль покупался дорогой ценой… Костенеющие от холода пальцы раненых пытались складываться в крестное знамение, и легче становилось у них на душе, и не страшно умирать в снегу. Не даром устланы скаты убитыми и ранеными, не даром принесено в жертву Отечеству самое дорогое в жизни — сама жизнь»{252}. Сбив турок с Коджута, казаки отбросили их к горе Кузу-чан. И снова на приступ! И снова один падает, сраженный пулей, трое валятся, коченея от холода. Снежная метель услужливо воздвигает могильные холмики. Вгрызаясь в мерзлые скалы штыками, все выше взбираются казаки по обледенелым кручам. Чем выше, тем холоднее. 2 января 1916 г. сотня есаула Алексея Авилова сделала, казалось бы, невозможное — на штыках ворвавшись в турецкий форт, сбросила турок с горы. Сбросила дерзко и расчетливо, точно на три взвода прапорщика Всеволода Голубинцева, совершившего со своими казаками глубокий охват противника и занявшего позицию в тылу отступавших. Их удар был неотразим! Ошеломленный противник, оставив в руках казаков 15 офицеров и 97 аскеров (пехотинцев. — Н.Р.) и бросив свой «неприступный» форт, в панике бежал{253}.
Описывая этот и другие боевые эпизоды, следует констатировать, что в 1915 г. военные операции на Кавказском фронте продолжали носить преимущественно маневренный характер. Это обусловливалось ограниченной оперативной емкостью горного театра войны, где постоянно сохранялась возможность обхода и разгрома по частям изолированных условиями местности сил противника. Наиболее отчетливо эти особенности проявились в Алашкертской операции.
Однако к концу 1915 г. Отдельная Кавказская армия была уже готова к проведению широкомасштабных наступательных действий. Это вскоре подтвердилось успешным осуществлением в начале 1916 г. Эрзерумской военной операции. На Персидском же (восточном) фронте русские и англичане, в целях противодействия проникновению германо-турок в Афганистан и Индию, создали довольно надежную военную «завесу» от Каспийского моря до Индийского океана. Тем не менее попытка русского командования развить стратегическое сотрудничество и образовать единый фронт с англичанами на иракско-месопотамском театре так и не была осуществлена. Англичане вели себя очень пассивно. Действуя в Ираке против Турции, они, казалось, больше опасались реального проникновения русских в Месопотамию, в нефтеносную область Мосула, чем вероятных враждебных происков немцев. С другой стороны, даже простое взаимодействие с союзниками вынудило русское командование значительно удлинить фронтальное соприкосновение с противником.
В итоге общая протяженность Кавказского фронта к концу 1915 г. от Черного моря до района Сеистана на афганской границе достигла колоссальной длины — 2500 километров, тогда как Западный (русский) фронт к этому времени имел линию взаимодействия с противником всего до 1200 километров{254}. Естественно, в таких условиях большое значение приобрела охрана коммуникации, где в значительной мере использовались донские подразделения.
В целом на Кавказском фронте к концу 1915 г., судя по архивным данным, находятся немногочисленные воинские подразделения донских казаков. В полосе непосредственного боевого соприкосновения с противником были задействованы: 55-й Донской казачий полк, Донская казачья пешая бригада в составе 4-х Донских казачьих пеших батальонов по 1300 казаков в каждом, 3 особые донские казачьи сотни. Выполняя стратегическую задачу военного прикрытия тылов Кавказской армии, на прифронтовом Черноморском побережье Кавказа сторожевую службу постоянно несли 56-й и 57-й Донские казачьи полки. Такую же боевую задачу русского командования, будучи верными своему воинскому долгу, исполняли еще 4 особые донские казачьи сотни{255}.
Г.Л. Воскобойников приводит в своей книге существенные уточнения по составу Донской казачьей пешей бригады на 22 декабря 1915 г. (см. таблицу).
Состав Донской казачьей пешей бригады на 22 декабря 1915 г. Часть Офицеры Казаки Пулеметы 1-й Донской казачий батальон 13 945 — Пулеметная команда 7-го Кубанского пластунского батальона 2 90 8 2-й Донской казачий батальон 18 922 — 3-й Донской казачий батальон 20 1012 — 4-й Донской казачий батальон 20 942
Сразу заметим, что в донских казачьих пеших батальонах не предусматривалось комплектование своих пулеметных команд. Однако в штатном расписании каждого батальона имелось по 72 конных разведчика, что значительно облегчило выполнение многих оперативно-тактических задач. В отличие от донских, в кубанских пластунских батальонах конных разведчиков не существовало. Вместе с тем во всех пеших бригадах полностью отсутствовала артиллерия. Эти уточняющие сведения по составу пеших казачьих бригад, собранные Г.Л. Воскобойниковым{256}, значительно дополняют наши представления о боевом потенциале данного типа казачьих войсковых частей. Кстати, в боевом составе 1-й Кубанской казачьей дивизии на 10 октября 1915 г. числилась 17-я Донская казачья батарея, в штате которой насчитывался 271 человек, из них 7 офицеров и 264 казака. Ее вооружение состояло из 100 винтовок, 36 шашек и 6 орудий{257}.
Конкретизируя итоги прошедших боевых операций русских войск на Кавказском фронте в 1915 — начале 1916 г., следует отметить, что после триумфального взятия Сарыкамыша с одновременным сокрушительным разгромом IX и X турецких армейских корпусов были поочередно одержаны еще целый ряд весьма убедительных побед. Части Отдельной Кавказской армии один за другим успешно занимают Кара-килиса, Ван, район между Ванским и Урмийским озерами. Это последовательно происходит в мае — июле, а уже в июле — августе при организованном контрнаступлении против турецкой ударной группы под мощным натиском русских войск бесповоротно пали Муш и Битлис. В январе 1916 г. командование русской армии поистине блестяще продумало и планомерно осуществило до логического конца Эрзерумскую военную операцию. Ее конечной целью были полный разгром 3-й турецкой армии и овладение русскими частями основной базой снабжения и важнейшим узлом коммуникаций в тылу противника — крепостью Эрзерум.
Главный удар на Маслагат и Кепри-кей в Эрзерумском направлении наносили ударная группа генерала Волошина-Петриченко и 1-й Кавказский армейский корпус. В их составе отлично действовала Донская казачья пешая бригада под командованием генерала Павлова, продвигаясь по горному хребту Чахир-баба в направлении на Еникей.
Перед началом Эрзерумской операции в полосе непосредственного боевого соприкосновения с противником находились следующие воинские подразделения донских казаков. Согласно боевому расписанию Отдельной Кавказской армии, приводимому Н.Г. Корсуном{258}, в нее входила уже названная Донская казачья пешая бригада (1-й, 2-й, 3-й и 4-й Донские казачьи пешие батальоны), которая оперативно подчинялась командованию 1-го Кавказского армейского корпуса. В составе корпуса также числились 55-й Донской казачий полк и 83-я особая Донская казачья сотня. Помимо этого, в Карсской крепости дислоцировалась 48-я особая Донская казачья сотня, а в Александропольской крепости, где размещался армейский склад, — 72-я особая Донская казачья сотня.
