Учитывая геополитическую невозможность вовлечения Турции в Антанту, Англия и Франция планировали хотя бы немного отсрочить само время вступления Турции в войну, чтобы боевые действия на Кавказе не отвлекали русские войска с Европейского театра войны, где их активность непосредственно шла на пользу союзникам, ослабляя главный удар Германии на Запад. Немцы же, наоборот, именно с целью ослабления натиска русских войск на Европейском театре пытались ускорить нападение Турции на Россию{222}.
В силу вышеназванных обстоятельств Россия заранее готовилась к возможному развертыванию боевых действий в отношении своего исторического противника на Юге. В штабе Кавказского военного округа под руководством его командующего, наместника Кавказа, генерал-адъютанта, графа Иллариона Ивановича Воронцова-Дашкова (1837–1916) заблаговременно был разработан обстоятельный план сосредоточения войск, оставшихся в Кавказском регионе после проведенной мобилизации. Штаб настойчиво стремился, учитывая достаточно реальные возможности возникновения войны с Турцией, основательно проработать наиболее потенциальные направления наступления противника. В соответствии с предложенным планом главная часть войск в составе 38 батальонов, 33 сотен и 116 орудий как можно более скрытно сосредотачивалась в стратегическом районе Александрополь — Сарыкамыш. Другим мысленно допустимым направлением противника, по мнению штаба округа, было признано Эриваньское направление. Его боевое прикрытие вплотную обеспечивали 2-я Кубанская пластунская бригада и 2-я Кавказская казачья дивизия. Для решения оперативно-тактических задач им придавалось несколько пограничных сотен.
8 августа 1914 г. генерал-адъютант И.И. Воронцов-Дашков докладывал Верховному главнокомандующему: «Ввиду вероятных действий на Турецкой границе, разноплеменности населения Кавказского края, возможных вследствие этого внутренних осложнений нахожу настоятельно необходимым теперь же привести округ на военное положение и формирование из войск, оставшихся в округе, Отдельной Кавказской армии»{223}.
Верховный Главнокомандующий Великий Князь Николай Николаевич полностью одобрил план осуществленных штабом Кавказского военного округа мероприятий и согласился с конкретным предложением его командующего. Для реализации задуманной пропозиции в августе 1914 г. на Кавказ спешно передислоцируются II Туркестанский армейский корпус, Закаспийская и Сибирская казачьи отдельные бригады и другие соединения из Туркестанского военного округа. Формирование Отдельной Кавказской армии пошло полным ходом: прибывали все новые части, поступало военное снаряжение, готовилось необходимое вооружение, производилось тактическое размещение войск в соответствии с военно-стратегическими замыслами командования.
В начале октября 1914 г. Отдельная Кавказская армия уже насчитывала в своем составе 200 пехотных батальонов, 117 казачьих сотен, 350 орудий, 15 инженерных рот. Общая численность всех подразделений армии достигала к тому моменту 190 тыс. человек. Она обеспечивала военное прикрытие государственной границы Российской империи протяженностью около 100 километров, т.е. в среднем до двух тысяч воинов на километр фронта противостояния с вероятным противником. Естественно, размещение воинских подразделений не было столь же равномерным. Боевого удара ожидали прежде всего на Эрзерумском направлении. Именно здесь русское командование заблаговременно наметило и последовательно развернуло в достаточно короткие сроки около 1/3 личного состава Отдельной Кавказской армии. Эрзерумское направление также плотно прикрывали артиллерийские подразделения, в целом насчитывавшие в своем составе 120 орудий.
Противник тоже не сидел сложа руки. Османская империя настойчиво готовилась к непосредственному вступлению в войну на стороне союзной Германии. Уже в сентябре 1914 г. Турция прекращает сообщение с Россией через Дарданеллы, где выставляет минное заграждение. Турецкое командование проводит военно-мобилизационные мероприятия по подготовке войск к развертыванию боевых действий против Российской империи. К середине октября 1914 г. для осуществления планируемых военных операций против Отдельной Кавказской армии Турция отмобилизовала свою 3-ю армию. Она возглавлялась Гасан-Изет-пашой и состояла из IX, X, XI армейских корпусов, 2-й кавалерийской дивизии, четырех с половиной курдских конных дивизий, пограничных и жандармских войск и двух пехотных дивизий, прибывших на усиление этой армии из Месопотамии, в частности 37-й пехотной дивизии XIII корпуса.
IX турецкий армейский корпус включал: 17-ю пехотную дивизию (49-й, 50-й и 51-й полки, 17-й артиллерийский полк), 28-ю пехотную дивизию (82-й, 83-й и 84-й полки, 28-й артиллерийский полк), 29-ю пехотную дивизию (85-й, 86-й и 87-й полки, 29-й артиллерийский полк), 9-ю кавалерийскую бригаду (21-й, 22-й и 25-й кавалерийские полки и 4-й конно-артиллерийский дивизион; однако вместо этой бригады на деле имелся всего один эскадрон слабого состава). X турецкий армейский корпус включал: 30-ю пехотную дивизию (88-й, 89-й и 90-й полки, 30-й артиллерийский полк), 31-ю пехотную дивизию (91-й, 92-й и 93-й полки, 31-й артиллерийский полк), 32-ю пехотную дивизию (94-й, 95-й и 96-й полки, 32-й артиллерийский полк), 10-ю кавалерийскую бригаду (19-й и 20-й кавалерийские полки, но фактически имелось пять слабых эскадронов). XI турецкий армейский корпус включал: 18-ю пехотную дивизию (52-й, 53-й и 54-й полки, 18-й артиллерийский полк), 33-ю пехотную дивизию (97-й, 98-й и 99-й полки, 33-й артиллерийский полк), 11-ю кавалерийскую бригаду (23-й и 24-й кавалерийские полки; имелось же всего четыре слабых эскадрона).
Заметим, что курдские формирования в боевом отношении были совершенно не подготовлены и слабо дисциплинированы. Относясь с определенным недоверием к курдам, турецкое правительство не придавало этим формированиям ни артиллерии, ни пулеметов. В конце ноября 1914 г., т.е. накануне Сарыкамышской операции, во 2-й кавалерийской дивизии в результате предшествовавших боев полки имели всего до 200 лошадей, вследствие чего турецкое командование предъявило к курдским дивизиям требование большей стойкости в бою{224}.
В результате мобилизации на границе с Россией были развернуты воинские подразделения противника общей численностью 170 тыс. человек с огневой поддержкой артиллерии в составе 300 орудий. Турецкое командование ставило конкретную цель вторжения в Закавказье: разгром русских войск с выполнением последующей задачи — аннексии части российской территории. Оно рассчитывало при этом на несомненный успех в проведении боевых операций в сложившихся геополитических условиях, когда Российская империя и большая часть ее армии была уже сильно вовлечена в военное противостояние на западном направлении с Германией и Австро-Венгрией.
Однако далеко не все из намеченного по мобилизации 3-й армии Турции удалось полностью осуществить. К тому же сильно торопили со вступлением в войну стратегические союзники. 16–17 октября 1914 г. турецкие корабли под немецким командованием напали на русские суда в Черном море. Одновременно они активно бомбардировали Севастополь, Феодосию, Новороссийск, Одессу. В этой акции участвовали под турецким флагом прорвавшиеся в Черное море германские корабли — большой современный крейсер «Гебен» и быстроходный малый крейсер «Бреслау», а в одесской гавани турецкий миноносец торпедировал канонерскую лодку «Донец».
20 октября 1914 г. император Николай II подписал специальный манифест, в котором извещал своих подданных о начале войны с Турцией. В нем, в частности, говорилось:
«В безуспешной доселе борьбе с Россией, стремясь всеми способами умножить свои силы, Германия и Австро-Венгрия прибегли к помощи Оттоманского правительства и вовлекли в войну с Нами ослепленную ими Турцию. Предводимый германцами турецкий флот осмелился вероломно напасть на наше Черноморское побережье. Немедленно после сего повелели Мы Российскому послу в Царе-граде со всеми чинами посольскими и консульскими оставить пределы Турции. С полным спокойствием и упованием на помощь Божию, примет Россия это новое против нея выступление стараго утеснителя христианской веры и всех славянских народов. Не впервые доблестному русскому оружию одолевать турецкия полчища, покарает оно и на сей раз дерзкаго врага Нашей родины. Вместе со всем народом русским Мы непреклонно верим, что нынешнее безразсудное вмешательство Турции в военныя действия только ускорит роковой для нея ход событий и откроет России путь к разрешению завещанных ей предками исторических задач на берегах Чернаго моря»{225}.
Манифест отчетливо проводил мысль об отечественном характере начинающейся войны с Турцией, подчеркивал справедливость действий монарха и его правительства, отмечал закономерность выступления российской армии против очередного агрессора, акцентировал внимание на исторически сформировавшихся геополитических интересах России, изначально создавал ментальную ауру заговора врагов русского народа и тем самым прекрасно выделял цель начинающейся войны с Турцией — отомстить стародавнему противнику за все прошлые обиды всего славянства. О планомерной подготовке России к войне манифест, естественно, умалчивал. Нужен был только повод. Его дала сама Турция.
