дело — облапошить наивную дамочку, и совсем другое — идти на открытый конфликт с её грозным супругом.
— Эх, Хватов, такой реквизит у нас в руках, а ты… — сердито вскричал Николай.
Резко повернувшись к другу, он требовательно произнёс:
— Последний раз спрашиваю, идёшь?
Чтоб выглядеть более убедительным, Корнет вытащил из кобуры револьвер и направил на Хватова.
— Господин Хватов, настоятельно требую, чтобы вы ограбили банк. А то мне, бедному фараону, ловить некого, всех уже арестовал.
Хватов залился смехом. Ну до чего ж Савин был похож на Путилина! Его наглая рожа, обрамлённая густыми бакенбардами, сделала своё дело — Хватов уступил.
— Чёрт с тобой! Рассказывай свой план.
В это самое время, раскинувшись в широкой ванне с пеной, Путилин напевал себе под нос любимую песенку про весёлого барабанщика. Ему хотелось забыться от служебных дел, погрузившись в сладкую негу.
Гостиничный люкс, который он занимал со своей любовницей Настей, оказал бы честь любому богатому барину — просторный, чистый, обставленный по последней моде. Широкая кровать застелена надушенным бельём с кружевами. Мягкость новеньких подушек из розового атласа призывала к отдыху и наслаждению. Благо, стояло воскресное утро, и никто пока не омрачил его дурными известиями.
Белая французская мебель с позолоченными ножками, которой был обставлен гостиничный номер, мысленно уносила любовников к берегам Сены, где они мечтали когда-нибудь выпить утреннего кофе. Путилин обещал Насте, что это произойдёт, как только он закончит со своими важными государственными делами. Белоснежные розы в вазе из молочного оникса наполняли комнату расслабляющим ароматом.
Путилин уже вторую неделю отдыхал в компании молоденькой подружки. Московские каникулы помогали ему забыть о повседневных хлопотах. До сих пор отдых протекал в блаженном спокойствии, и следователь надеялся, что сегодня его тоже никто не побеспокоит.
Входная дверь громко хлопнула. Это Настя вернулась с прогулки.
— Настенька, ты? — окликнул Путилин.
— Да! — ответила девушка.
Голос её прозвучал сдавленно, словно Насте пришлось бежать со всех ног.
Иван Дмитриевич поспешно выбрался из ванны, надел шёлковый персидский халат и наспех побрызгал на шею одеколон. Когда он вышел в гостиную, Анастасия сидела на диване в странной напряжённой позе. Она не сняла шляпку и до сих пор сжимала в руках зонтик. Лицо у Насти было испуганным, словно она бежала от бандитов. Путилин в тревоге обнял её за плечи.
— Настенька, что случилось?
Девушка ответила, тяжело дыша:
— Ванечка, я еле ноги оттуда унесла! Я больше не пойду, даже не проси…
Путилин положил руку ей на бедро и заглянул в глаза.
— Они что, заметили тебя?
Анастасия смотрела на него с мольбой. Лицо её покраснело, на шее выступили розовые пятна.
— Ванечка, я не хотела… Они меня схватили…
Терпение Путилина истощилось. Он порывисто отстранился от девушки и принялся одеваться — торопливо натянул брюки и белую рубаху, застегнул ремень и вытер мокрые волосы пушистым полотенцем. Настя наблюдала за ним полными слёз глазами.
— Что ты им сказала? — чёрство спросил он, повернувшись к девушке и глядя ей прямо в лицо.
Анастасия глубоко вздохнула и облизала пересохшие губы.
— Всё сказала… И что ты здесь, и что за ними слежка…
Путилин шарахнул кулаком по столу так, что ваза с розами едва не упала.
— Дура! Я их два месяца пас. И теперь всё насмарку?
Настенька жалобно посмотрела на него снизу вверх. Она понимала, что Путилин — её содержатель, и она должна быть ему безмерно благодарна. Но сейчас страх преобладал над прочими эмоциями. Настя умоляюще сложила бледные ладошки под подбородком.
— Что же мне было делать, Ваня! Они убить меня обещали!
Путилин словно не заметил страха и раскаяния в глазах девушки. Он был беспощаден к преступникам, но ещё больше не любил трусов и глупцов.
— Да пропади ты пропадом! Они обязательно тебя убьют, — без всякой жалости произнёс Путилин.
Настя скорчилась и расплакалась жалкими детскими слезами. Следователь даже не обернулся. Он мерил комнату шагами взад-вперёд, стискивая кулаки от бессильной злобы. Потом резко остановился.
— Отправляйся в Псков к своим, сегодня же. Держи! — холодно произнёс Путилин.
Он вынул из бумажника толстую пачку денег и протянул девушке.
Анастасия шустро спрятала деньги в розовый вышитый саквояж. От щелчка застёжки Путилин вздрогнул. На миг ему показался, что кто-то стоит за дверью, и холодный пот пробежал по его спине.
— А как же мы? — несмело спросила Настенька. — Ты меня бросаешь?
Путилин помолчал. Потом повернулся к ней лицом.
— Я приеду к тебе, как всё уляжется. Точнее, когда поймаю этих взломщиков.
Следователь снова сжал кулаки, на лице его выступили желваки. Он мрачным взглядом смотрел в окно. Вдали, на горизонте, виднелась полоса леса.
— Эти негодяи поплатятся за то, что сотворили! — глухо проговорил он. — Никто и никогда не посмеет угрожать мне, законному блюстителю порядка.
Путилин строго взглянул на Настю, и та, зачарованная его внутренней силой и мужественностью, всхлипнула и кинулась ему на шею. Но Путилин не способен был проявлять нежность в такой момент. Он сдержанно отодвинул Настеньку от себя, и она послушно села на край кровати.
Девушка поглядывала на Путилина глазами преданной собачонки.
— Я не хочу от тебя уезжать! Пожалуйста, останемся вместе, Ваня!
Путилин вздохнул. Ему хотелось поскорее собрать вещи и убраться отсюда, пока нежданные гости не нагрянули в гостиницу.
— Нет времени. Я тоже поеду на вокзал. Завтра нужно обязательно быть в Петербурге, пока они не успели всё передать своим сообщникам.
Иван Дмитриевич твёрдо посмотрел на юную любовницу, и она покорно вздохнула под силой этого взгляда.
— Эх, Настя… Вставай. Надо собираться.
Понимающе кивнув, девушка принялась складывать свои вещи в саквояж. Она тоже хотела уехать подальше, но ужасно боялась остаться одна. Следователь схватил сумку и осмотрел комнату. Ничто не должно было напоминать о его присутствии здесь вместе с барышней.
8.
В управлении сыскной полиции всё находилось под строгим контролем Путилина. Он лично вникал в каждую мелочь, от документов на столе у переписчика до количества овса, заказанного для служебных лошадей. Подчинённые боялись его не меньше, чем преступники. Когда Иван Дмитриевич входил в здание управления, все замирали от страха. Следователь обычно являлся с хмурым видом, что усиливало напряжение среди подчинённых.
Савин, загримированный под начальника полиции, прибыл на службу в девять утра и быстрым шагом направился в кабинет Путилина. Он выглядел уверенным и самодовольным, на лице не было ни капли растерянности, словно он провёл в стенах этого заведения большую половину своей жизни. Савин не смотрел ни на кого и пролетел мимо дежурного полицейского по фамилии Исаев, который с нетерпением ожидал начальника. Исаев испуганно вскочил и побежал следом за корнетом. Перед самой дверью кабинета
