спросил:
— День добрый! Рассказывай, Иннокентий, какие тут дела?
Чтоб скрыть свою растерянность, начальник подошёл к гостевому креслу, стоявшему напротив его стола, и уселся в него. Туров прищурил один глаз и склонил голову набок, как будто собирался поделиться приятными впечатлениями о выходных.
— Главный банк обчистили посреди бела дня, представляешь?
Путилин многозначительно кивнул, стараясь сохранять невозмутимый вид.
— Представляю.
Туров сменил ухмылку на задумчивое выражение лица. Казалось, он по какой-то причине глубоко сочувствует Путилину.
— Я думаю, ты очень хорошо это представляешь.
Начальник пригладил волосы, разлохматившиеся во время бешеной скачки на извозчике.
— И кто же это так нагло действует? — спросил он.
Туров снова ухмыльнулся и иронически взглянул на Путилина.
— Об этом я тебя должен спросить. У меня куча свидетелей, которые видели, как ты собственной персоной уехал в карете с деньгами в неизвестном направлении.
Путилин удивлённо развёл руками, но не выказал ни малейшего возмущения.
— Неужели? И все свидетели меня узнали?
Иннокентий Лазаревич раскрыл папку, лежащую перед ним, и сделал вид, что читает текст оттуда:
— Узнали. И форма твоя, и густые бакенбарды, и печать. Как быть, не подскажешь?
Путилин слегка подался вперёд. Глаза его горели злым блеском, но ни один мускул на лице не дрогнул.
— Про форму и печать я тебе сейчас расскажу. Украли их у меня из дома. Жена дала описание преступника.
Туров закрыл папку, встал и поправил жёсткий воротник мундира.
— Иван Дмитриевич, я понимаю, что всякое на свете бывает. Но пока новых доказательств не появится, ты извини.
Туров смотрел на начальника немного грустными глазами, сочувствуя и вместе с тем не смея нарушить служебный долг.
— Как прикажешь понимать? — тихо спросил Путилин, вставая с кресла.
Перед глазами у него всё побелело. Только сейчас он понял, что дело приняло серьёзный оборот.
— Мне приказано взять тебя под арест, — твёрдо произнёс Туров.
Жуткое состояние охватило Путилина. Ему казалось, что где-то вдали он слышит издевательский хохот. Какая-то гнусная дрянь за его спиной подстроила страшную ловушку, а он, гений сыскного дела, со всего маху угодил в неё. В душе у него боролись гнев и отчаяние. Где такое видано, чтобы начальника полиции ни за что ни про что обвинили в предательстве, словно прожжённого преступника!
— Ну что же, давай. Арестовывай! Верь мошеннику больше, чем человеку, награждённому десятью орденами! — выкрикнул Путилин, не сдерживая больше кипевшей в нём обиды.
Туров молча достал наручники и подошёл к Путилину, ещё не верившему до конца в происходящее:
— Давай-ка сюда ручки!
Меньше всего начальнику полиции хотелось стать поводом для насмешек и унижений. Пусть тюрьма, пусть следствие, но подчинённые не должны видеть его позора.
— Слушай, Иннокентий, мне с этими ребятами и дальше работать. Давай обойдёмся без театрального представления. Просто выйдем вместе из участка, и всё, — дружеским тоном попросил он.
Туров удивлённо посмотрел ему в глаза.
— А почему ты решил, что ещё будешь здесь работать?
Путилин оторопел и бессильно опустился в кресло.
— Ах вот оно что! Так ты на моё место метишь, друг ситный?
Иннокентий Лазаревич в мгновение сделался неприступным и суровым.
— Протяните руки, господин Путилин! Вы арестованы!
С гордой ухмылкой, но в душе чувствуя себя жестоко обманутым, Путилин покорно протянул руки для наручников, словно последний воришка, задержанный на рынке.
Ярость и гнев душили его. Теперь он осознавал, что это была хитро продуманная подстава. Но кто придумал и осуществил такой дьявольски-коварный план? Ради чего всё это устроено? Неужели только ради его должности? Нет, в такое он не верил. Туров, конечно, гнилой человечишка, но у него ума не хватило бы состряпать такую грандиозную аферу. Пытаясь сохранять уверенность, Путилин посмотрел в глаза следователю и язвительно проговорил:
— Ну ты и жук, Иннокентий! Ха-ха. Давай-давай, арестовывай!
Туров вздохнул и, ни говоря ни слова, быстро защелкнул наручники на запястьях начальника.
«Что же это, если не карьерная интрига? — продолжал рассуждать Путилин. — Корысть? Безумная дерзость? А может быть… месть?»
10.
Наслаждаясь тёплым солнечным днём, Савин прогуливался по палубе. Он любовался своим новым приобретением — большой белый пароход под названием «Сюзанна» теперь принадлежал ему. Матрос тщательно выводил на носу судна ярко-синие буквы — новое имя парохода. Корнет чувствовал себя безгранично счастливым — ничто не омрачало его настроения, всё шло по плану.
Широкоплечий судовладелец пересчитывал толстые пачки денежных купюр, полученных от продажи судна, и с лёгким с недоверием косился на покупателя, так легко расставшегося с немалой суммой.
— Команду тоже приобретаете? — полюбопытствовал он.
— Со всеми потрохами. Я же сказал, — с самодовольной усмешкой ответил Савин.
Судовладелец неспешно и бережно складывал деньги в портфели.
— Что ж, поздравляю с покупкой! Запустите речные прогулки с пассажирами? — поинтересовался продавец, желая дать несколько дельных советов юному коммерсанту.
— Нет. Прогулки будут с одним-единственным пассажиром, — задумчиво произнёс Савин.
Взгляд его обратился к причалу, где должна была ожидать прелестная Сюзанна.
Девушка стояла почти у самой кормы и с удивлением наблюдала за швартовкой парохода, названного её именем. Савин смотрел на девушку с борта судна влюблёнными глазами. Мысленно он представлял, как они вдвоём отправятся в морское путешествие. Тихий плеск волн, лунные блики на воде, безбрежный небесный свод… И никаких тебе полицейских ищеек, банкиров и прочих неприятностей.
Матросы живо скинули трап к причалу. Корнет ловко спустился к Сюзанне и протянул ей руку, приглашая подняться наверх вместе с ним. Девушка улыбнулась и, изящно приподняв пышные юбки, шагнула по трапу. Она немного волновалась и очарованно смотрела на Савина:
— Вы — человек слова, месье Николай. Только прошу, не надо мне его дарить.
Иностранка приняла гордый вид, демонстрируя неприступность.
— Не буду, если вы этого не желаете, — с полной серьёзностью ответил Савин.
Но тут же добавил, нежно склонившись к её плечу и заглядывая в чудные глаза девушки:
— Знайте, я в любую секунду готов подарить вам не то что пароход, а всю свою жизнь.
Сюзанна внимательно посмотрела на Савина. Она не понимала, всерьёз ли он говорит или просто кружит ей голову, желая добиться её благосклонности. Уж слишком внезапно воспылал к ней страстью этот молодой человек! Спору нет, он обходителен, воспитан, с ним интересно и весело. Но что-то в поведении Николая настораживало Сюзанну. Словно за красивой внешностью и модным костюмом она чувствовала неприглядную изнанку. Может быть, это ангел-хранитель Сюзанны подсказывал ей верные мысли, пытаясь уберечь девушку от страшного разочарования?
Переместившись на борт парохода, Савин провёл девушку в капитанскую кабину.
— Хотите дать прощальный гудок? — спросил корнет.
— А это можно? — с замиранием сердца пролепетала девушка.
Она радостно дёрнула за трос. В ответ раздался оглушительный рёв, извещающий об отплытии
