тот миг, когда Савин вошёл, самодовольный блондин взял Сюзанну за руку и посмотрел ей в глаза. Она тотчас отвернулась. Но Савину показалось, что незнакомец слишком уверен в себе. Девушка смотрела в пол и даже не заметила, как вошёл её любимый.
Эммануэль выглядел, как всегда, довольно чопорно и, сидя на диване рядом со своей женой, смотрел холодными бесстрастными глазами. Казалось, его ничего не волновало и вряд ли что-то могло разволновать. Шарлотта, напротив, вся сияла от счастья, будто приехал её дорогой родственник или случилось необычайно приятное событие.
Савин остановился посреди гостиной, ожидая вежливого приглашения сесть. Но никто, кроме Шарлотты, не спешил его приветствовать. Она радостно вскочила и с неожиданным благодушием воскликнула:
— Добрый день, месье Аленников! Мы рады видеть вас в своём доме!
Голос Шарлотты и её жесты сильно изменились. Савин с интересом наблюдал за ней. Что это нашло на высокомерную мадам?
— Ах, месье Аленников. Вы как раз вовремя! Разделите с нами радость от приезда нашего дорогого друга из Англии, — мать Сюзанны повернула голову к блондину, с лица которого не сходила улыбка. — Знакомьтесь, сэр Джон Форрест!
Шарлотта любезно взяла Савина под локоть и подвела его к молодому англичанину. Тот вежливо приподнялся навстречу, стараясь казаться учтивым и дружелюбным с гостем. Джон приветственно протянул Савину руку.
— Джон Форрест — друг детства этой прекрасной мадемуазель, — многозначительно произнесла Шарлотта и показала глазами на дочь, словно сообщала Савину некую тайну.
Джон снова повернулся к Сюзанне, которая по-прежнему не желала ни с кем разговаривать и строптиво смотрела в сторону.
Савин был озадачен. Он не мог понять, что случилось и почему девушка больше не смотрит на него влюблёнными глазами. Но он вежливо улыбнулся новому знакомому и пожал ему руку.
Шарлотта выпрямилась и, не желая более хранить интригу, победно произнесла:
— Джон не просто друг. Отныне он жених!
— Что? — попятился назад Савин и замер, неотрывно смотря в смеющийся рот мамаши.
Довольная Шарлотта не скрывала издевательской улыбки. Она так торжествовала, что готова была показать язык ненавистному кавалеру дочери. Только этикет удерживал её в рамках приличия.
— Да-да, месье Джон специально приехал из Лондона, чтобы сделать предложение Сюзанне, — гордо объявила Шарлотта, с любовью посматривая на будущего зятя.
Её нисколько не тревожило ни состояние Савина, ни понурый вид собственной дочери.
— И заодно закупить сибирского леса. Решил совместить приятное с полезным, — с деловым видом добавил самоуверенный англичанин.
Видно было, что он не желает казаться безумцем, потерявшим голову и проехавшим тысячу миль только ради помолвки.
Савин с интересом повернулся к Эммануэлю и спросил строго, словно прокурор на судебном процессе:
— Эммануэль, и вы благословили их?!
Отец Сюзанны даже не шевельнулся. Его прямая спина и гордо задранный подбородок показывали Савину, что он здесь больше не лучший друг дочери.
— Во-первых, месье Аленников, оставьте фамильярности и впредь обращайтесь ко мне ваше превосходительство, — бросая неприязненный взор на Савина, промолвил Эммануэль. — А во-вторых, я, конечно же, благословил этот союз. Джон из уважаемого знатного рода. И лучшей партии для нашей дочери просто не найти.
Эммануэль не сказал вслух, что он не заключает сделок с мелкими торговцами и настроен иметь дело только со знатным родом. Но все эти спесивые слова были написаны на его лице. Как ни прекрасно владел собой Савин, губы у него задрожали от обиды. Ему страстно захотелось влепить Ле Фло пощёчину и вызвать его на дуэль.
Но тут Сюзанна, не выдержав оскорбительного тона отца, вскочила и с рыданием выбежала из комнаты. Ею торговали, словно имением, заключали с её именем сделку, даже не думая о её чувствах. Не об этом она читала в любовных романах! Не таким представляла своё будущее! Сюзанна злилась на любимого, который так долго тянул с предложением руки, обижалась на мать, которая подсунула ей жениха, лишь бы это был не господин Аленников, ненавидела отца, который проявил к ней неслыханную жестокость.
Шарлотту, казалось, никак не затронули чувства дочери. Бесспорно, ей было неприятно, что Сюзанна устроила сцену в присутствии Джона Форреста. Неловко хихикнув, мадам Ле Фло быстро замахала веером, чтобы скрыть выступивший на щеках румянец.
— Не обращайте внимания, господа. Просто пылкость юношеских чувств. Дайте ей немного времени, — проворковала она, заискивающе поглядывая на Джона.
Англичанин впервые с начала разговора утратил железную самоуверенность. Лицо его стало озадаченным, словно он спрашивал себя: «Всё ли в порядке? А не сбежит ли невеста перед самой свадьбой?»
— А вы месье Аленников, я смотрю, с цветами, — ловко перескочила Шарлотта, кивнув на корзинку в руках Савина.
— Да, это был просто жест вежливости, — солгал расстроенный гость. — Но теперь эти цветы приобрели более торжественный смысл. Примите мои искренние поздравления!
Поклонившись, он протянул корзину Шарлотте, и она радостно приняла её, победоносно смотря на Савина. Ей нравилось опережать соперников во всём — в карточной игре, верховой езде, житейских интригах. Муж ей достался нерасторопный, поэтому Шарлотта предпочитала сама решать сложные проблемы. Ловко обыграв Савина, она чувствовала, что действовала, как ферзь на шахматной доске — издали сразила врага, избавила свою семью от проходимца, а дочь — от сомнительной дружбы. Пусть знает этот ничтожный Аленников, как примерять костюм, который ему не по карману!
4.
В кабинете Путилина кипела работа — полицейские то и дело приходили с докладом, посыльные выслушивали поручения начальника и тотчас неслись исполнять их. Сегодня здесь толпилось особенно много полицейских разных чинов. Путилин чувствовал нарастающее раздражение — так хотелось поскорее схватить зарвавшегося преступника!
Он смотрел в зарешёченное окно, вглядывался в каждого прохожего, который фигурой или походкой напоминал Савина. Как же много среди них было высоких стройных брюнетов в модной одежде! Однажды Путилину даже показалось, что один такой щёголь поднял голову и смеётся, глядя на окна полицейского участка. А вдруг это действительно был Савин — пришёл и потешался над неумелыми фараонами?
— Я ещё раз повторяю — он нужен мне живым, — рявкнул Путилин и, топнув ногой, грозно посмотрел на всех присутствующих.
Начальник полиции отодвинул тяжёлый ящик стола и достал листок с портретом Савина. Полицейский фотограф ухватил самую суть характера корнета. Узкое лицо с правильными чертами. Ровные дуги бровей, слегка волнистые волосы. В глазах — дерзкая насмешка. Тонкая полоска усиков над верхней губой. Каждый раз, когда Путилин смотрел на портрет, ему казалось, что Савин насмехается над ним.
Путилин протянул фото преступника стоявшему рядом офицеру. Тот внимательно изучил портрет и передал его другим. Каждый старался припомнить, где раньше мог встречать Савина. Один из офицеров напряжённо нахмурил лоб. Ему показалось, что он хорошо знает корнета, часто видел его. Но
