— Да, я тоже. Нам с вами так и не удалось как следует поговорить после вашего возвращения. Но этот разговор придётся отложить и сейчас. В данный момент есть более срочное дело: мой брат.
— Который? — полюбопытствовала я, склонив голову набок.
Она на миг нахмурилась.
— В некотором смысле оба. Но я имела в виду Орвина. Вы ведь хорошо с ним знакомы, верно?
— Полагаю, что могу так сказать.
Вопрос был несколько спорный, но не вдаваться же сейчас в философию о том, как часто люди знают друг друга по-настоящему.
— Так помогите ему!
Её последние слова прозвучали не в пример громче предыдущих, и это, видимо, позволило Орвину распознать говорящую. Дверца потайного хода распахнулась.
— Этнея? Что ты здесь делаешь?! — напустился на сестру он.
— Тебя спасаю, — огрызнулась та.
И снова повернулась ко мне, будто принца и не было в библиотеке.
— Вы должны ему помочь, госпожа Блэр!
— Так-таки должна? — полюбопытствовала я. Орвин собрался было вмешаться, но я жестом попросила его подождать. — И почему же?
— Потому что вы — единственный человек, который может это сделать, — убеждённо сказала принцесса.
Мне такой аргумент убойным не показался.
— Это накладывает ответственность, — продолжала давить Этнея. — Вы не можете просто от неё отмахнуться.
— Знаете, в том, что касается эльмиррской политики я уже взяла на себя столько ответственности, — фыркнула я, — в том числе и не без помощи вашего отца, что мне на целую жизнь хватит. А может быть, и на несколько.
— Я знаю, вас арестовали по ложному обвинению. Но если бы Орвин был в то время здесь, он бы обязательно вам помог.
Я скептически скосила глаза на принца.
— Вот уж вряд ли! Он бы исключительно порадовался, что преступница получает по заслугам. Да, в общем, и правильно бы сделал. Откуда ему было знать, что дело нечисто?
— Я бы его убедила! — горячо возразила принцесса и, быть может, в первый раз с момента её появления я по-настоящему удивилась.
— Вы? — только и выдохнула я.
— Я была уверена, что вы ни при чём. Я и отца переубедить пыталась. Но с ним тяжело было разговаривать. Он не воспринимал меня всерьёз, что, в общем-то, и понятно: я ведь была ребёнком. Но я ни секунды не верила в вашу виновность.
— Почему?
Я, в самом деле, ничего не понимала. Я и саму-то Этнею того периода помнила с трудом. Ей было около десяти. Да, она жила во дворце, да, я то и дело видела её на церемониях или просто в коридорах, но никогда не обращала на девочку особого внимания. Моя сфера деятельности никак не касалась вопросов наследования, а к остальным делам, требовавшим вмешательства магов, юная принцесса не имела отношения.
— Я за вами наблюдала. Можно сказать, вы были моим кумиром. Правда-правда, — улыбнулась она, видя высшую степень недоверия на моём лице. — Вы были всем, чем мне самой хотелось стать. Молодая, красивая, самостоятельная женщина, которая строит свою жизнь так, как хочет. К тому же ещё и зеркальный маг. Самая мысль, что вы продали государственную тайну ради личного обогащения… Это было глупо. Денег вам и без того хватало. К тому же… Мужчинам просто сложно понять, как женщине тяжело сделать карьеру, пробиться в этой жизни, не по рождению, не благодаря замужеству, а только в силу собственных талантов и упорства. И уж если подобное удаётся, кто станет жертвовать всем ради какой-то дурацкой материальной выгоды?
Она передёрнула плечиком, худым и угловатым, почти детским, и этот жест так сильно диссонировал с смыслом её слов. С глубиной понимания, какую не ожидаешь в таком юном возрасте. Тем более, от принцессы, чья жизнь априори построена иначе, чем наша. Впрочем, много ли выбора предоставляется таким, как она?
— Ладно. Попробую помочь вашему брату. — Перейти сразу к делу было намного легче, чем подбирать слова, отвечая на рассуждения о слишком личном. — В конце концов, не могу же я бросить в беде человека, с которым провела ночь!
Орвин фыркнул, Этнея же как будто проигнорировала неприличный намёк, полностью сосредоточенная на данном мной согласии.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Вам понадобится зеркало? — с энтузиазмом спросила она.
— Надо подумать.
Я огляделась, приметила хорошо отполированную поверхность металлического крепления, которой чисто теоретически можно было воспользоваться в моих целях. Принцесса тоже обратила внимания на эту часть стеллажа, но я покачала головой.
— Не пойдёт. Так здешним магам будет слишком легко проследить наше перемещение.
Я извлекла из кармана зеркальце, которое всегда носила с собой, и отнюдь не как предмет косметического набора. Но ту же, поджав губы, закинула его обратно.
— Это тоже не годится. По моей вещи слишком многое сумеют вычислить. Нужна вода. Чтобы потом и следов «окна» не осталось.
— С-с-с ума с-с-сош-ш-шла, — прошипел, высунувшись из фляги, Хаш.
Принцесса вздрогнула, хотя не издала ни звука — ещё одно очко в её пользу. Весьма внушительный для её возраста самоконтроль. Орвин успокаивающе положил руку ей на плечо и неодобрительно уставился на зелёного змия. Тот, впрочем, совершенно не впечатлился.
— Нарываеш-ш-шься, — попенял он мне. Я фыркнула. Как будто я сама этого не знала! — Будет вес-с-село, — совершенно непоследовательно заключил Хаш, прежде чем вновь раствориться в воздухе.
— Нужна вода, — повторила я.
Принцесса, всё ещё смотревшая во все глаза туда, где совсем недавно покачивался зелёный силуэт, моргнула длинными ресницами и переключила своё внимание на меня. Я же искала взглядом бокал, графин или ещё что-нибудь в этом роде. Увы, ничего подобного в библиотеке не обнаружилось. Видимо, здешние смотрители предпочли пренебречь удобством читателей, опасаясь за сохранность книг. И тут я вспомнила, что помимо неприкосновенной фляги с портвейном, которая, по сути, и не фляга вовсе, а переносное жилище Хаша, у меня имелась ещё одна, как раз с водой!
Я быстро сняла сосуд с пояса, раскупорила, качнула туда-сюда, прислушиваясь. Впрочем, и по весу можно было понять, что фляга почти пуста.
— Там совсем капля? — догадалась Этнея. — Этого мало. Хотите, я поищу графин где-нибудь поблизости?
— Не будем терять время, — отказалась я, хотя и скрепя сердце.
Сдавать себя всю и сразу не хотелось совершенно. Демонстрировать свои возможности тем, кто когда-нибудь может оказаться по другую сторону баррикад, — не самый умный поступок. Впрочем, устраивать побег обвинённому в покушении на кронпринца — тоже. С железной логикой Хаша не поспоришь. Но что ж поделать, видимо, я просто не уродилась достаточно умным человеком…
И, более не раздумывая, я выплеснула остатки воды на ковёр. Да, ковровое покрытие устилало в библиотеке весь пол, и жидкость должна была бы мгновенно впитаться в ворсистую ткань, не говоря уже о том, что нескольких капель, имевшихся в моём распоряжении, никак не достаточно для перехода в зазеркалье… Но на моей стороне была богатая практика и долгие месяцы тренировок.
Главный фокус — стремительно уцепиться за зыбкое, готовое окончательно исчезнуть отражение. Проникнуть внутрь ментально. И законсервировать. Остановить. Не позволить раствориться. Тут счёт идёт не на секунды — на доли секунд. Но, повторюсь, у меня богатый опыт. В тюрьме я поднаторела в науке осуществлять невозможное.
Махонький кружок воды застыл, словно ему не во что было впитаться. Хорошо. Теперь шла вторая стадия невозможного. Сделать так, чтобы это окошко в зазеркалье стало реально использовать как проход. Постепенно, миллиметр за миллиметром, увеличивать диаметр. Работать всё так же, со стороны подпространства, используя для этого ментальное подключение. Полная сосредоточенность. Ничего иного не существует. Нет реального мира, нет принца и принцессы, напряжённо наблюдающих за каждым моим движением, и уж тем более нет гипотетических звуков из коридора. Если сейчас нас придут арестовывать, я даже об этом не догадаюсь. Потому что успех всего предприятия зависит от того, смогу ли я стопроцентно сконцентрироваться на медленно растущем окошке. Смогу ли действовать так, будто уже нахожусь не в библиотеке, а с обратной стороны зеркального пространства.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
