Впрочем, он и так смерил меня взглядом инквизитора, перед которым предстала убеждённая еретичка.
— Где мой сводный брат?
Этот вопрос, заданный сквозь зубы, заменил приветствие. Однако меня трудно было расстроить невежливостью.
— Не имею ни малейшего представления. Неужели он пропал?
На лице Анселя заплясали желваки.
— Обыскать! — приказал он своим подчинённым.
И, пока те рыскали по дому самым бесцеремонным образом, продолжил разговор:
— Я не верю ни единому твоему слову. Ты прекрасно знаешь, что Орвин — государственный преступник, и что он бежал от правосудия. И помогла ему бежать именно ты.
— Я? — До сих пор мне ни разу не доводилось так красиво хлопать ресницами. — Почему вы так решили?
В голове стремительно прокручивались варианты. Нас всё-таки сумели выследить? Маловероятно. В этом случае младший принц был бы уже под стражей, а старший не притащился бы сюда. Прислал бы солдат для ареста, а, может, и не вовсе стал бы напрягаться: в сущности, я-то ему не нужна, по-настоящему его интересует только Орвин. Есть другой вариант: о деталях побега рассказала сестрица. Если так, то на дом Кейла пока не вышли, но дело всё равно обстоит не слишком хорошо: свидетельство её высочества не оспоришь, это само по себе государственное преступление. Впрочем, не исключено, что девушка ни при чём. Кронпринц и его сторонники могли просто сложить два и два: Орвин бесследно исчез из дворца именно в тот день, когда там находилась я. При этом моего собственного ухода тоже, по понятным причинам, никто не видел.
— Не пытайся меня обмануть, — угрожающе произнёс Ансель, не вдаваясь в интересовавшие меня объяснения.
— Я всего лишь отдыхала у себя дома, — примирительно откликнулась я. И тут же добавила, оценив творившийся кругом разгром: — Его величество ведь будет так добр, чтобы прислать сюда нескольких слуг? Кто-то должен будет восстановить здесь порядок. Не самой же мне этим заниматься, верно?
— Его величество в отъезде, — процедил сквозь зубы кронпринц.
— В самом деле? Очень жаль.
Надеюсь, моё удивление вышло убедительным.
— Где ты провела эту ночь?
А вот это был нехороший вопрос. Но уж если врать, то вдохновенно, поэтому…
— Спала в комнате наверху.
— Одна?
— С книжкой.
Ансель глядел коршуном, но я выдержала этот взгляд.
— Лжёшь. За домом следили. Ты вернулась совсем недавно. Поэтому я повторяю свой вопрос. Где и с кем ты провела ночь?
— Со мной.
В царившем кругом бедламе, поглощённая разговором, я даже не заметила, как в гостиной появился Кейл. Обнаружила его присутствие лишь теперь, когда он встал рядом и положил руку мне на плечо.
— Магистр Блэр провела ночь со мной, — чётко повторил он, глядя в глаза Анселю. — По понятным причинам она не захотела в этом признаться, но, полагаю, с учётом обстоятельств это было ошибкой.
Я попыталась изобразить смущение, хотя не уверена, что успешно. С другой стороны, Кейл прижал меня к себе настолько по-хозяйски, что, кажется, заставил принца по меньшей мере засомневаться в моей преступной сущности.
— Вы можете это доказать? — жёстко спросил он у декана.
— В общем-то, можем, — медленно кивнул тут. — Но… прямо здесь и сейчас?
Один из стражников, закончивших заниматься обыском, хохотнул в голос, за что получил гневный взгляд его высочества. Впрочем, этот взгляд вскоре перекочевал на Кейла. Я почувствовала, как тот напряг мышцы. Дыхание участилось: прямое противостояние с кронпринцем давалось ему нелегко, да и кому, хотела бы я знать, было бы просто на его месте? Однако же Кейл держался с достоинством и глаз не отвёл.
По лестнице с топотом спустились несколько солдат.
— Никого не обнаружили, ваше высочество, — доложил один из них.
— Вещи? — лаконично спросил Ансель.
— Мужских вещей не нашли, — последовал ответ.
— Надеюсь, вы хорошо искали, — пробурчал кронпринц.
— Ваше высочество! — В распахнутую дверь ворвался очередной человек в форме. Определённо мой дом превращался не только в свалку, но ещё и в проходной двор. — Подозреваемого видели в южной части города! У нас два свидетеля.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-144', c: 4, b: 144})
— Отличная работа. Иду.
Настроение Анселя заметно повысилось. Он снова повернулся к Кейлу.
— А я-то подумал на балу, что тебя заинтересовала моя сестра, — насмешливо заметил кронпринц. — Странный выбор. Фаворит принцессы, да ещё и первый, — это серьёзные привилегии. Зря, зря…
Он быстрым шагом пересёк гостиную и, наконец-то, оставил мой дом. А вместе с ним убралась и вся ватага — вернее, простите, служители правопорядка.
Из кухни доносились нецензурные восклицания поварихи: не иначе, солдаты и там как следует пошуровали, самоотверженно разыскивая преступника в мешке с мукой и банках со специями. Но самым возмущённым в доме, к моему удивлению, оказался Кейл.
— Ей же всего пятнадцать лет! — шокированно выдохнул он; лицо от гнева пошло красными пятнами. — Да как он посмел! Да ведь это же… Да моя дочь могла быть всего на год младше!
Последние слова он произносил всё тише и тише, перейдя под конец почти на шёпот.
— У тебя дочь? — изумилась я.
Отчего-то это явилось такой неожиданностью, что я оказалась недостаточно внимательна к общему смыслу сказанного.
— Была, — мрачно ответил Кейл.
Будто окатил комнату ледяной водой.
— И дочь, и жена, — добавил он, глядя в сторону, с тем напускным спокойствием, которым нередко прикрывают внутренний трагизм.
— Что с ними случилось? — осторожно спросила я.
С некоторых пор во мне нелегко было вызвать растроганность или сострадание, но слова декана произвели сильное впечатление.
Он сделал глубокий вдох, глядя в одну точку, и я засомневалась, правильно ли поступила, задав свой вопрос. Наверное, из некоторых деликатных ситуаций просто нет идеального выхода. Спросить — значит лезть в душу. Но и не спросить — значит проявить безразличие там, где оно недопустимо. К тому же мне было не всё равно. И именно поэтому я не промолчала и не попыталась потихонечку уйти от темы.
— Тиф, — просто ответил Кейл. — Сыпной тиф. Может быть, ты помнишь, семь лет назад вспыхнула эпидемия.
Конечно, не слышать о таком было нельзя. Правда, основной удар болезнь нанесла по нашим южным соседям, но и некоторым приграничным графствам тоже досталось. Люди гибли тысячами, и даже самые лучшие маги-лекари могли спасти лишь немногих. Повезло ещё, что распространение болезни сумели остановить: она не вышла за пределы вовремя перекрытых южных районов. В противном случае Эльмирра бы сохранила не более трети своего населения.
— Да, — тихо сказала я. — А ты? Как ты выжил? Сработал иммунитет?
У магов иммунная система была сильнее. Порой это спасало даже от самых тяжёлых болезней и ранений. Не всегда. О нет, далеко не всегда. Но…случалось. Впрочем, как оказалось, у Кейла всё вышло иначе.
— Нет. Меня просто не было рядом. Они уехали на юг отдыхать. К матери жены. А когда я приехал за ними, было уже поздно.
Он сказал: дочери сейчас могло бы быть четырнадцать. Значит, сколько было тогда? Семь?
Я осторожно коснулась пальцами плеча Кейла. Он продолжал смотреть в пол.
— Не знала, что у тебя такое прошлое. Это, пожалуй, хуже, чем у меня.
Он поднял взгляд, слегка затуманенный, хотя слёз не было, и слабо улыбнулся.
— Я не знаю. — Он уже привычно, неуверенно пожал плечами. — Не представляю себе, как сравнивать такие вещи.
— Всё просто, — откликнулась я, опуская руку и глядя в сторону. — Тебе некого винить.
Необходимо было проверить, как обстоят дела у Орвина, и мы, не мешкая, двинулись в путь. Я надеялась, что обыскивать дом Кейла пока не станут, ведь младшего принца «видели» в совсем другой части города. Это, конечно, была моя работа. Простенькое заклинание, наложенное через первый уровень глубин на случайного прохожего. Продлилось его действие недолго, около часа, но этого было достаточно, чтобы пара-тройка случайных прохожих могли теперь засвидетельствовать, что лично видели на улице Орвина дель Фронси.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-145', c: 4, b: 145})
