Нельзя так думать о людях!!
Хэлена одернула себя, заставляя замолчать эхо своей сущности. Каждый день наполняющейся новой силой.
Это просто сон, Фобетор взбудоражил ее.
— Он предупреждает о чем-то, — заговорила Хэл, отведя взгляд от Марка. — И всегда непонятно. Я видела подземелья, тоннели. Древние, но как будто отреставрированные. Каменная кладка и пластик. Электричество, двери с кодовыми замками.
Она замолчала, а Марк шевельнулся, видимо показывая свою заинтересованность. Но Хэлена не стала продолжать.
Тогда он спросил:
— Что-то еще?
— Ничего особенного, — невесело усмехнулась гурия. — Пытки, кровь, боль. Что еще может быть во сне дэймоса.
— Ты не дэймос, — ответил охотник, и впервые в его голосе зазвучало нечто похожее на эмоциональный отголосок.
— Я так и не знаю, что у меня в голове, или в мире снов. Я не знаю, как я нашла Мэтта. В каждого из нас встроен навигатор, с помощью которого мы ищем себе подобных?
— Это было бы удобно, — в голосе Марка послышалась улыбка.
— Да, вы бы живо переловили всех молодых создателей кошмаров, летящих как мотыльки на свет к более сильным дэймосам… Что я видела, Марк? Что показал мне Фобетор?
— Когда мы пришли сюда вчера, ты видела на столе в гостиной распечатанные файлы давних статей о похищении двух инженеров в Александрии. Твой мозг зафиксировал эту информацию, обработал и выдал сон. О похищении, пытках, возможно медицинских экспериментах. Не следует все события и явления приписывать сверхъестественному.
Марк подался вперед и его лицо осветил бледный искусственный свет со двора.
— Кроме того, что мы сновидящие, мы еще и люди.
Хэл внимательно вгляделась в его глаза. В них было теплое участие и сочувствие.
— Вполне возможно, ты прав, — вздохнула она, чувствуя, как тревога постепенно рассеивается. — Мне нравится твоя версия.
Тогда можно было предположить, что ее друзьям ничего не грозит на самом деле, а видения Фобетора всего лишь вызваны усталостью, страшными картинами из снов, в которых они работали с Мэттом.
— Но тогда как ты объяснишь…
Марк поднялся из кресла.
— Спи, Хэл. Ты не дэймос. Фобетора не существует, а твои кошмары от нервного перенапряжения и тревоги за учителя. Тебе нужен отдых.
От его уверенного тона, низкого голоса, действительно, стало спокойно. Хэлена поняла, что может заснуть.
— Я присмотрю за тобой, — произнес Марк, обращаясь к ученице Мэтта… бывшей ученице, по всей видимости.
Она не ответила. Охотник приблизился и увидел, что девушка уже спит. Тонкая полоска цепочки, которую Хэл теперь не снимала, туго натянулась на ее шее, и Марк осторожно ослабил серебряную петлю. Девушка пробормотала что-то неразборчивое и натянула повыше одеяло.
Он отошел от нее. Окинул рассеянным взглядом комнату своего дома, выстроенного по лучшим римским образцам.
Остальные помещения были выдержаны в разных стилях, спальня Марка — оставалась истинно спартанской. Ничего лишнего. Стол, кресло, кровать. Голые стены. Чтобы ничто не отвлекало. Ни от размышлений, ни от выхода в сон.
Куда охотник и погрузился, потому что увидел еще не все.
Хэл замерла на краю своего цветущего сада. Промозглый, совсем не летний ветер трепал ее волосы, дергал за подол короткой юбки. Она зябко поводила плечами, прятала руки в рукава куртки и смотрела в ту сторону, откуда прилетал холод. Поток воздуха нес с собой запах мокрой хвои и старого дерева, земли и мха. А еще первого снега…
Траву на границе персикового сада усыпало опавшими желтыми иглами, из земли вылезли узловатые корни, и стоял древний деревянный забор, потемневший от времени. Над ним нависали ветви лиственниц-великанов.
Угрюмое место, но не лишенное мистического обаяния.
Марк медленно подошел к девушке, не желая испугать своим внезапным появлением. И с каждым шагом замечал, как тот, другой мир из-за забора поглощает пространство ее цветущего сада. Нет, не поглощает. Она сама пытается переделать свой мир снов так, чтобы он стал продолжением мира ее учителя.
Зарастают тропинки, покрываются лишайниками персиковые деревья, толще становится их кора и массивнее стволы. Да это уже и не персики, а старые яблони.
Еще пара шагов — и охотник увидел калитку в заборе. Та была заперта. И Хэл неотрывно смотрела на тяжелый задвинутый засов.
Марк встал рядом с гурией, глядя в ту же сторону.
— Хочешь зайти? — спросил он, прекрасно зная ответ.
— Хочу. Но не пойду, — произнесла она голосом, слегка измененным сном. Глубоким и музыкальным. — Я обещала больше не входить в сон Аметила без приглашения.
— Ты беспокоишься за него. Это естественное желание — защитить.
Девушка промолчала.
— Идем вместе, — предложил охотник.
— Нет! — Хэл резко повернулась к нему и ее темно-серые глаза сверкнули. — Вы все стремитесь его запереть. Я не хочу, чтобы ты увидел что-нибудь из того, что может навредить Мэтту.
Мечты Марка были весьма далеки от перекованного дэймоса, и он лишь усмехнулся, спрашивая:
— У тебя есть причина для подозрений?
Она отвернулась, в завитках каштановых волос запутался лепесток цветка. Рука сама потянулась, чтобы взять его, но охотник остановил себя.
— Нет у меня подозрений. — Здесь в мире сна она была резче и более непримиримой, чем в реальности.
— Если Мэтту нужна помощь, я мог бы…
Она не дослушала.
— Ты можешь по сновидению узнать, где находится сновидящий в реальности?
— Могу.
— Тогда идем.
Хэлена пошла первой. Она уверенно шагала по ковру желтых игл, переступала через корни. Марк двигался за ней, наблюдая как глубокие тени стволов и ветвей ложатся на землю. Они тоже были сторожами. Эти гиганты. Странные деревья. Вроде бы покрыты хвоей, но на самом деле лиственные.
Гурия коснулась металлической ручки на калитке. Глухо звякнул, поднимаясь, засов. Марк успел только наклонить корпус вперед, следуя инерции движения. Увидел тропинку, ведущую к крыльцу дома, деревянную дверь с тремя узкими стеклами наверху… и тут его ударило.
Рядом вскрикнула Хэл. Значит, ей тоже досталось. Удар был таким, словно одна из лиственниц опустила тяжелую ветвь и с размаху швырнула непрошенных гостей прочь от дома, из двора. Из мира сна.
Это было второе неприятное пробуждение за ночь.
А более того унизительное.
Хэлена лежала, глядя в потолок, часто и глубоко дыша, как будто после долгого бега. Не нужно было идти туда, а еще более не нужно вести в убежище охотника.
Горячая тяжелая рука опустилась на ее обнаженное плечо.
Хэл повернула голову. Марк вытянулся рядом и казался спящим. Несколько мгновений она всматривалась в его лицо, черты которого казались высеченными из камня. Да, спит, глубоко и спокойно.
Гурия коснулась его груди, чувствуя ладонью мерные удары сердца. Интересно, кто сильнее Мэтт или Марк? Охотника выбросило из дома вместе с ней, значит все-таки Мэтт? Или это сам дом защищался от постороннего вторжения?
Она невольно поежилась, вспоминая, как оказалась запертой в убежище бывшего дэймоса. Марк все также во сне обнял ее, привлекая ближе к себе, словно желая защитить от холода. Хэл не сопротивлялась. Теплый гранит его тела снова вызвал чувство надежности и безопасности. Можно закрыть глаза и попытаться заснуть снова. А можно не спать вовсе…
Хэл смотрела в сторону прозрачной перегородки, за которой находился муравейник. Все же необъяснимая причуда: держать в спальне тысячи насекомых! Но от Марка ее отвлекла не эта мысль. Она сама не поняла, что притянуло внимание к этой груде мусора, сложенного высоким конусом.
Мелькнула мысль о грибе-паразите, который заставляет делать муравьев не то, что те хотят. Так же как она сама: следует своей природе и не может сопротивляться ей. Но еще она, похоже, способна навязывать свои желания, свою волю — и другие люди не в силах противиться.
Девушка осторожно высвободилась из объятий охотника и, бесшумно ступая по деревянному полу босыми ногами, подошла к стеклянной двери.
