Я застыла, задумалась, не в силах ответить. Я слишком долго жила, слишком многих потеряла, слишком многое повидала, чтобы делать стойку на слова «долг» и «честь», когда речь шла о дорогих и близких существах… Но ведь и Мелинда мне родной человек…
Я запуталась. Мысли и эмоции раздирали на части. Рей улыбнулся, провел рукой по лицу — нежно-нежно и произнес:
— Вот за это я тебя и полюбил. Ты настоящая.
И ничего не объясняя, будто страшась задержаться, опять крутанулся на пятках и метнулся к лифту. Две медсестры как раз вызывали его, и кабинка приглашающе распахнула двери.
Я хотела попросить Рея остаться. Почему-то это казалось жизненно-важным, но мельранец подмигнул, и двери захлопнулись.
И я осталась одна, посреди огромного холла, по которому суетливо сновал медперсонал отделения, не обращая на очередную посетительницу никакого внимания.
В груди по-прежнему кололо, но вместо страха в душе разлилось глухое отчаяние. Словно произошло нечто непоправимое и уже ничего нельзя изменить…
Словно та самая черная туча — беда несется откуда-то, откуда я и предположить не могла и вот-вот настигнет…
Несколько часов я не находила себе места. Беспрестанно названивала Рею — оказывается, он забил свой номер в мое кольцо-телефон. Мельранец всякий раз брал трубку, терпеливо объяснял, что «объезжает места былой славы Галлиаса», «ищет блудного брата». И всякий раз пока мы разговаривали, я ощущала временное облегчение, но стоило сбросить звонок, панический страх накрывал с новой силой.
Чтобы не тревожить Мелинду я прогуливалась возле удлиненных скругленных окон — они располагались в углах, между гранями холла.
Тени деревьев во дворе больницы вначале заметно укорачивались, потом прилипли к стволам, а затем начали снова удлиняться. Словно неведомые чудища тянули к нам корявые пальцы. Вначале солнце светило ярко-ярко, но со временем начало меркнуть. Светлый день посерел, покрылся дымкой сумерек. Фаскраф несколько раз подбегал, говорил, что с Мелиндой пока все неплохо. Ребенка стабилизировали на время. Но решение нужно срочно.
Дважды мимо меня пробежал врач-мельранец с почти белыми волосами. Уронил какой-то аппарат — маленький, квадратный, похожий на металлический кубик. Поднял и понесся дальше.
Один раз из окна пахнуло грушами, или чем-то очень на них похожим.
Я продолжала названивать Рею. Сколько раз я его дергала? Не помню. Тридцать? Сорок? Пятьдесят? Кажется, я перевыполнила план по звонкам на ближайшие несколько лет.
И вот, наконец, он позвонил сам.
— Ждите героя дня. Галлиас едет к вам, — немного зло сиронизировал Рей. — Теперь он Саркатта не только по фамилии, но и по титулу. — В голосе мельранца зазвенел металл.
— Ты что-то еще ему отдал? — догадалась я.
— Не бери в голову, — попытался уйти от вопроса Рей. Но я настояла:
— Говори уже! Я и так себе места не нахожу!
И вместо того, чтобы посмеяться, поиздеваться над нервами индиго, Рей очень ласково ответил:
— Хорошо, Лиса. Только не переживай. Я отдал Галлиасу отыгранные на боях предприятия и земной клуб. Ничего, что пошатнуло бы благосостояние семьи. Просто обычно приданное дают женщинам, детям, а не добиваются шантажом, ценой жизни своего ребенка! Ни я, ни семья ничего не потеряли от нашей с Галлиасом сделки. И меня бесит даже не то, как ловко он воспользовался ситуацией… — Рей осекся, выдержал минутную паузу и процедил: — Это его кровь и плоть! Он, в первую очередь должен заботиться о ребенке! И уже потом я, как глава клана Саркатта о новом его члене! А не наоборот!
Ах, ээто! Я испустила облегченный вздох, и Рей поймал настроение, хотя и находился за километры от меня.
— Рад, что это тебя не так волнует. Я боялся, что расстроишься…
— Ты приедешь? — вопрос вырвался сам. Сердце ошалело заколотилось — вот так, ни с того, ни с сего набрало сумасшедший ритм.
— Только закончу переводить предприятия на нового хозяина, — с заметным недовольством ответил Рей. — И еще кое-куда заеду. Внезапно возникло небольшое дело. Ничего страшного, не переживай. К ночи приеду обязательно. Подожди… моя… невеста.
Он выдохнул — взволнованно и немного неуверенно. А я перестала дышать вовсе.
— Жду тебя, — выдавила с трудом, и еще некоторое время в ступоре смотрела на кольцо, словно могла увидеть в нем Рея, убедиться, что с ним все нормально.
Только оглянулась, сзади подскочил Фаскраф.
— Галлиас едет! — не сдержал радостного возгласа врач. И молчаливо удивился тому, как безэмоционально восприняла я хорошую весть.
— Будем надеяться на лучшее, — попытался приободрить Факсраф, похоже, списав мой перепуганный вид на страх за Мелинду и ребенка.
Я кивнула, вымучила улыбку, только чтобы от него отделаться и отвернулась к окну.
Несколько минут врач стоял за спиной, словно ждал — не передумаю ли, не захочу ли поделиться тревогами, пожаловаться.
Затем я ощутила как он удаляется и… эмоции захватили, едва не лишив равновесия.
В груди заныло, сердце продолжало отстукивать неровный ритм. На неверных ногах отправилась я в палату к Мелинде, чтобы выполнить свой долг, как подруги. Хватит уже бегать от него. Да и звонить Рею больше нет смысла. Мне до безумия хотелось снова услышать его голос. Почему-то это казалось невероятно нужным, важным. Но я постаралась отвлечься.
А Мелинда помогла.
Почти полчаса металась она по палате, босая, отвергая мои предложения обуться. Металась и, не переставая, тараторила:
— Ну, когда же он приедет? Где он? А вдруг он передумает? Надеюсь, Рей заключил контракт, а не поверил на слово?
И так до бесконечности. Я успокаивала подругу как могла.
Да, Рей заключил контракт. Да, Галлиас уже летит. Да, для него уже готова специальная лежанка с ремнями. Да, врачи только и ждут, когда Галлиас прибудет. Да, да, да…
Мелинда не раздражала, скорее беспокоила. Я понимала ее, сама готова была ежеминутно спрашивать про Рея. Вот только у меня не было ни моральных прав загружать больную подругу своими проблемами, ни повода сомневаться в мельранце. Но чем дольше я об этом думала, тем все сильнее беспокоилась.
Галлиас прибыл быстро. Его ввезли на кушетке, уже пристегнутого, на боку. Звездный принц мазнул по мне недовольным взглядом, и некоторое время смотрел в глаза Мелинде. Подруга застыла, как кролик перед удавом, почти не шевелясь. А медсестры, под чутким руководством Фаскрафа суетливо делали свое дело.
Подготавливали катетеры, вставляли один из них в руку Мелинды.
Затем появился хирург. Очень высокий и жилистый мельранец, с черными, как вороново крыло волосами, и пронзительными фиолетовыми глазами.
