парок, — прийти в гости и чаю не попить. Прошу вас. И извините за скромный стол, мы не ожидали гостей.
— Кхм. — кашляет Такаги. — Спасибо.
— Прошу вас. — Читосе ставит чашки и перед девушками. Пирокинетик кидает на нее возмущенный взгляд и отодвигается в сторону.
— У вас талант, Читосе-сан. — говорит Такаги, отпив из кружки, его морщинки у глаз — заметно разглаживаются, а я думаю о том, не варит ли Читосе какой-нибудь эликсир вместо чая? Или не добавляет ли туда чего-нибудь… экзотического? Надо будет спросить.
— Как добрались? — вежливо спрашиваю я: — как дорога?
— Не так плохо, как я думал. — кивает командир десятки ЕИВ Инквизиции: — скоростные поезда с прямым рейсом из Токио это просто другой уровень комфорта. Мы даже устать не успели.
— Рад это слышать. — я отпиваю из чашки и думаю, что Читосе все-таки что-то добавляет в чай. По телу расплывается приятно тепло и мир становится простым и понятным. Даже лицо Такаги с его шрамом через щеку не раздражает меня, человек свое дело делал… пробовал. Что уж теперь.
— Мы остановились в «Хилтоне» — говорит Такаги: — хороший отель. Вид на город отличный. Я слышал, что у вас осенью знаменитый фестиваль Оранжевых Листьев проходит.
— О, это великолепное зрелище. — уверяю его я: — и там так много сезонных сладостей! Вам обязательно необходимо дождаться этого фестиваля.
— Боюсь, что мы не сможем, — вздыхает Такаги и ставит чашку на стол, — мы все-таки тут по делу. Командировка у нас.
— Вот как. — тоже ставлю чашку на стол. Вот скажет сейчас господин Такаги что его цель и задача арестовать меня и разнесем мы еще один дом у Джиро-сама… хотя вряд ли. Не стал бы господин Такаги вежливо в дверь стучаться, если арестовать хотел. Не такой он человек.
— И какая же цель у вашей командировки, извините за праздное любопытство? — спрашиваю я. Читосе за моей спиной хранит молчание, но она готова реагировать. Да что Читосе, где-то снаружи на дереве сидит одна из Линд с винтовкой Шептуньи. Господин инквизитор и «Ой!» не успеет сказать.
— Вообще-то это служебная тайна, но … послушайте, Сумераги-тайчо, мы не собирались встревать в операции «Антимагии» в этом городе. У нас была своя цель. — говорит Такаги, сжимая чашку с чаем.
— Так вы вовсе не хотели сорвать крупнейшую операцию «Антимагии» за последние пять лет на Восточном побережье? — вежливо уточняет Читосе, так вежливо, что кажется с ее губ вот-вот яд покапает. Молодец Читосе, конечно, вот только не перегнула ли она палку с крупнейшей операцией и пятью годами? Хотя теперь понятно, чего это у нас инквизиторы такие вежливые. Сестричка Нанасэ надула им в уши что мы агенты «Антимагии» под прикрытием, дескать несогласованность между службами чуть не привела к трагедии и прочее. Читосе тут же подхватила линию и даже лицо строже сделала. Лучше ее только Майко могла бы преобразится, но у той природный талант.
— Не хотели, а получилось. — продолжает Читосе: — вы вообще представляете себе, сколько всего по вашей вине едва не сорвалось?
— Ээ…
— Сотни миллионов иен налогоплательщиков, годы агентурной работы под прикрытием, жертвы наших товарищей… — продолжает Читосе и на ее глазах выступают слезы. — Йорик-кун… да, Сумераги-тайчо, вы же помните бедного Йорика?
— Бедный Йорик-кун. — киваю я головой. Тут, конечно, надо череп бедняги в руке держать, но уж чего нет, того нет.
— Кхм. — ворочается на месте Такаги: — сегодня мы здесь в том числе и принести официальные извинения. Простите нас, Сумераги-тайчо! — он склоняет голову, с ним вместе склоняет голову и девушка с татуировками на лице. Пирокинетик фыркает и складывает руки на груди.
— Это и их вина! — говорит она. — Могли бы сразу сказать, что из подразделения «А»!
— Конечно! — фыркает в ответ Читосе, складывая руки на груди. — Так бы вы и поверили!
— И потом это могла быть проверка от наших партнеров. — пожимаю плечами я: — кто его знает?
— Могли бы хотя бы… — вскакивает пирокинетик, но ее прерывают.
— Томоко! Сядь! — рявкает мужчина и от его голоса дрожат чашки на столе. Пирокинетик Томоко с неохотой садится.
— Вы уж простите ее, — поворачивается к нам Такаги, — распустил я их, избаловал. Она тяжело переносит поражения, а вы нам и шанса не дали. Крутая у вас подготовка в подразделении «А».
— Что есть то есть. — вздыхает Читосе: — Томоко-тян, запомни, поражения, которые тебя не убили — это величайший дар. Это стимул расти, это указание на ошибки. Как говорит в таких случаях Сумераги-тайчо — если их сразу не убить, они ничему так и не научатся. И Сумераги-тайчо обычно так и поступает. Поэтому если ты все еще жива, то у тебя есть возможность стать лучше.
— Спасибо, Читосе-сан, — кивает Такаги, — ей было нужно выслушать это. Томоко! Нам еще повезло, что эти добрые люди оказались агентами «А», вот что было бы, окажись они просто бандитами? Нас всех поубивали бы в этом коридоре, Томоко. А ты тут брови хмуришь!
— Извините, Сумераги-тайчо, Читосе-сан. — мрачно бурчит Томоко и через силу — кланяется.
— Ну вот и хорошо! — преувеличенно радостно потирает ладони Такаги. — Вот и ладушки. Начинаем все с чистого листа. У меня к вам, Сумераги-тайчо просьба, если вы позволите…
— Конечно, говорите. — даю добро я. Вот оно что — просьба. Какая может быть просьба у командированных в Сейтеки инквизиторов? Показать знаменитый рыбный рынок в доках? У нас там аукцион по продаже тунцов каждое утро. Здоровенные твари, по двести кило примерно и с глазами как плошки. Завораживающее зрелище — сперва как их разгружают с судов, потом продают, а потом — разделывают огромными острыми ножами.
— Императорская Инквизиция не занимается мелкими происшествиями. — говорит Инквизитор: — может быть в прямом боевом столкновении мы и показали себя не с лучшей стороны по сравнению с вами, агентами спецподразделений. Но наша задача — не штурмовать здания или уничтожать живую силу противника. Мы — проводим расследование. Покажи им, Аника. — обращается он к девушке с татуировками на лице и та послушно разводит руками в стороны. Между ее ладоней появляется сияющая сфера, чем-то неуловимо похожая на старый компас.
— Что-то в вашем оборудовании дало засветку на детектор. — поясняет инквизитор: — что-то или кто-то из вашего отряда. Это не мое дело, что у вас тут за операция, но все же — позвольте спросить — ваши действия в этом регионе связаны с культом Древнего?
— Нет. — качаю головой я, — не с культом. Я даже не знаю, о чем вы.
— Понятно.
