своим знакомым, специалистам по освещению, которые работали в одном из театров города. Он не хотел ничего оставлять на последний день, и даже вопрос освещения, который, имея на руках четко описанную программу включения ламп с привязкой к хронологии, можно, как ему говорили, для подобного рода спектакля отрегулировать и обсудить за час-полтора уже на месте. Но нет — он считал подобный подход желанием просто отделаться от ответственности и не хотел доверять это ответственное задание абы кому. Ему во что бы то ни стало нужно было выучить все самому и углубиться в нюансы работы осветителя.
Сегодня как раз начиналась третья неделя его так называемых курсов обучения. На самом деле он по большому счету внимательно наблюдал за тем, как работают специалисты, и время от времени задавал им вопросы, уясняя для себя те или иные моменты. В конце концов, за две недели он сумел убедить их дать ему порулить в понедельник, хотя особых усилий к этому он не прилагал. Филипп не хотел подставлять их в угоду себе, однако свой шанс «немного пошалить» за пультом он упустить не хотел, и они договорились о встрече у служебного входа в здание театра «Глифада», в котором они работали, за десять минут до начала репетиции.
Ребята эти, ныне взбалмошные бритоголовые, а когда-то выпускники юридического факультета, всегда отличались своим нестандартным мышлением и, зачастую, поведением. Правда, от этого никто никогда не страдал, но тем не менее почти все, кому посчастливилось с ними познакомиться, предпочитали не доверять им серьезных заданий.
Режиссер сидел где-то внизу, в партере, и отдавал распоряжения в микрофон. Двое бритоголовых Гуру Света расположились у себя в рубке и с интересом наблюдали за тем, как Филипп усиливал свет с порталов, управлял высотой софитного подъема, наводил прожекторы. Единственное, что они оставили под своим контролем — управление светом с осветительных лож, которые выступали вперед, и под определенным углом режиссер вполне мог бы обнаружить в них чужака. И еще они непрестанно контролировали Филиппа, кивая головами в случаях, когда они особенно хотели отметить успешное выполнение того или иного действия.
Отдельным навыком, которым он пока еще овладевал, была работа с цветами. Ему было понятно, что за три недели обучиться всему просто невозможно. Помимо техники управления цветами, эта работа подразумевает приобретение вкуса и изучение психологии восприятия цвета, а на это должны уйти годы постоянного труда.
— Как же все это интересно и полезно! — говорил он в сердцах, очарованный тем, что ему показывали бритоголовые.
— Если так, то вот тебе книжка, — сказал один из них, снимая с полки запылившийся томик в три с половиной сотни страниц. — Пролистай, почитай, если понравится можешь оставить себе.
Филипп предположил, что они вполне могли распоряжаться книгой, являвшейся собственностью этого театра, но все же взял ее. В конце концов, он всегда может сказать, что она ему не понравилась, или что он ничего не усвоил из прочитанного. Вечером, придя домой с репетиций и отобедав, он садился за чтение и вставал лишь часа через два.
Курс подготовительного чтения не ограничился этой книгой. Стопка прочитанных томов постепенно росла, и теперь на «Театральном освещении» лежали работы известных драматургов, критиков, биографии артистов и, естественно, «Ромео и Джульетта» Шекспира. Снова и снова возвращался он к тексту, все надеясь обнаружить в нем новые откровения.
Два часа репетиции пролетели довольно быстро. Бритоголовые Гуру Света пригласили его остаться на продолжение репетиции, однако Филипп запланировал на час дня встречу со знакомым звукоинженером. Ему хотелось узнать какими технологиями он сможет за это короткое время овладеть, которые можно было бы применить к несомненно устаревшей технической базе студенческого театра.
— Из вашего аппарата ничего архи-толкового уже ж не выжмешь, — спускал Филиппа с облаков старый знакомый, который, как ему казалось, лет двадцать носил одни и те же кепку и кроссовки. — Времени мало, поэтому либо используй-ка давай то, что есть, либо, если скажешь надо, сарендуем пульт средненький или планшет, тоже вариант. Но ты что, сам-то и на звук сесть хочешь? Зачем?
Говорил он забавно. Создавалось впечатление, что он менял слова местами, словно жонглировал ими или показывал какие-то фокусы. Как он сам объяснял, эта привычка выработалась у него еще со службы в армии, где он забавлялся, ненавязчиво пудря мозги офицерам, а после уже стало нормой.
— Хотелось бы, но не думаю, что справлюсь, — с досадой в голосе признался Филипп. — А если вдруг… ты бы смог подсобить?
— А спек? — спросил было его собеседник и начал что-то листать в телефоне.
— Что?
— Когда сам?
Филипп не шевелился. Он поводил глазами туда-сюда, словно боясь вспугнуть Магистра Звука, потом уставился на собеседника, хлопая глазами.
— Когда у вас спектакль? — вышел тот из лимбо и задал наконец вразумительный вопрос.
— А… в следующий вторник.
— Так, это у нас… двадцать пятое, — начал бубнить себе под нос Магистр Звука, — если сегодня-завтра дадут, то три дня… там еще понедельник… В котором часу? — решил уточнить он.
— В два.
После еще одной, короткой паузы Филипп получил окончательный ответ.
— Короче, все шансы на то, что смогу. Сложная сетка?
«Сетка? Так, наверное речь идет о плане фонограммы», — прикинул Филипп и уверенно ответил:
— Тебе — раз плюнуть. Я уже собрал фонограмму, проиндексировал, все метки расписаны. Нужно будет только на месте кое-какие указания дать, — заверял Филипп своего друга.
— Не въезжаю: для всего этого недостаточно железа вашего театра?
— Железа… А, техники? Достаточно, я думаю, — с нескрываемым недовольством ответил он.
— Тогда в чем дело?
Филипп немного помялся и признался:
— Не хочу использовать старое. Их старое оборудование не хочу использовать.
И еще одной недолгой паузе было суждено повиснуть в воздухе, после чего практичный Магистр Звука заключил:
— Я могу попробовать поколдовать над тем, что есть в театре, если меня к железу допустят, конечно же. А там уже потом видно будет. Давай? Я готов.
На том и порешили, и Филипп
