– Я своими глазами видел его мертвым в Саванне, – проговорил Том Морган. – Билли сам водил меня к нему проститься. Флинт лежал окоченевший, с медяками на глазах.
– Ясное дело, он мертв, – подтвердил пират с перевязанной головой. – Но если только привидения существуют, Флинт наверняка шляется здесь в обличье призрака. Уж больно скверно он помирал.
– Да, благочестия в нем не было ни на грош, – согласился другой. – То сквернословил, то требовал рому, то орал свою любимую песню про сундук мертвеца. Сказать по правде, с тех пор я не больно-то люблю эту песню. Было жарко, как в аду, и безветренно, и я отчетливо слышал и слова песни, и предсмертный хрип Флинта.
– Вперед, вперед, парни! – скомандовал Сильвер. – Довольно болтовни. Флинт покоится в могиле, и опасаться тут нечего. А если б ему и вздумалось выбраться из своей могилы, так ведь привидения разгуливают только по ночам, а сейчас белый день. Оставьте покойника в покое – нас ждут пиастры и дублоны[41].
Мы двинулись дальше. Но, несмотря на яркий солнечный свет, теперь пираты держались кучкой и старались не повышать голос. Вот какой страх нагонял на них Флинт, даже будучи мертвым.
Глава 32
Таинственный голос
Оказавшись на плоскогорье, мы сделали привал, чтобы дать немного передохнуть Сильверу и раненому пирату. С того места, где мы уселись, открывался великолепный вид во все стороны. Вдали сквозь верхушки деревьев виднелся лесистый мыс, обрамленный пеной океанского прибоя. Сзади расстилалась бухта с Островом Скелета, за которым на востоке темнела полоса открытого моря. Прямо перед нами высилась Подзорная Труба, заросшая редкими соснами. На ее склонах темнели расселины и провалы. Глубокую тишину нарушали только отдаленный грохот прибоя да жужжание насекомых.
Полное безлюдье, ни паруса на горизонте. Такой бескрайний простор невольно вызывал ощущение одиночества.
Сильвер во время привала что-то прикидывал и делал засечки по компасу.
– Здесь три высоких дерева, – наконец произнес он, – и все они расположены на одной прямой с Островом Скелета. «Плечо Подзорной Трубы», я думаю, – вон та впадина. Теперь и ребенок нашел бы этот клад. Поэтому я считаю, что нам следует перекусить.
– Что-то мне совсем неохота есть, – проворчал Морган. – Я как вспомнил о Флинте, так и всякий аппетит пропал.
– Счастье твое, приятель, – заметил Сильвер, – что он умер.
– Ох, до чего ж он был похож на демона! – вспомнил, содрогнувшись, один из пиратов. – Рожа сплошь синяя-синяя!
– Это все от рома, – подтвердил Морган. – Если пить, как он, так уж точно посинеешь…
Вид истлевшего скелета и воспоминания о грозном предводителе так подействовали на пиратов, что они говорили едва не шепотом. И вдруг тишина словно треснула пополам: за стеной деревьев чей-то высокий дребезжащий голос затянул хорошо известную всем песню:
Пятнадцать человек на сундук мертвеца.Йо-хо-хо, и бутылка рому!..
Пираты страшно перепугались. Лица их вмиг покрылись зеленоватой бледностью. Некоторые вскочили, судорожно цепляясь за товарищей. Морган со страху повалился ничком на землю.
– Это Флинт, Флинт! – лепетал он.
Голос внезапно оборвался, словно певцу заткнули рот. Между тем, мне это пение показалось вполне приятным и даже мелодичным. Поэтому я не мог понять того, что творилось с моими спутниками.
– Вперед, – проговорил Сильвер, едва шевеля посеревшими от страха губами. – Не бойтесь ничего и держитесь стойко. Кто бы там ни был, это не призрак, а живой человек. И голос мне этот как будто знаком. Должно быть, кто-то насмехается над нами.
Сильвер приободрился, бледность с его лица исчезла. Остальные пираты тоже мало-помалу приходили в себя. Вдруг издалека снова послышался тот же голос. На сей раз это было не пение, а истошный крик, эхом отдавшийся в расселинах Подзорной Трубы:
– Дарби МакГроу! Дарби МакГроу! – вопил голос.
Затем он стал сыпать ругательствами, и вдруг завыл:
– Подай рому, Дарби-и-и!
Пираты остолбенели, пуча глаза. Таинственный голос умолк, а они все еще стояли, ошеломленно переглядываясь.
– Дело ясное, это Флинт, – забормотал один. – Надо бежать отсюда!
– Точно вам говорю – это были его последние слова перед смертью! – прошелестел Морган.
Дик вытащил свою Библию и начал усердно молиться. Один Сильвер, хоть зубы у него и стучали от страха, не сдавался.
– Никто, кроме нас, на этом острове не мог слышать о Дарби… – пробормотал он, а затем, взяв себя в руки, вдруг гаркнул: – Эй вы, послушайте меня! Я пришел сюда за кладом, и никто – ни человек, ни дьявол – не остановит меня. Я не боялся Флинта при жизни и, будь я сотню раз проклят, не испугаюсь его и мертвого. Здесь, неподалеку, лежат семьсот тысяч фунтов стерлингов. Разве настоящий джентльмен удачи может повернуться спиной к такому богатству из страха перед синемордым пьяницей, да к тому же еще и дохлым?
Но эти слова не вернули пиратам мужества. Наоборот – теперь они осуждали Сильвера за непочтительное отношение к покойному.
– Брось, Джон, не надо! – прервал его Мерри. – Не стоит оскорблять привидение…
Остальные были до такой степени охвачены страхом, что не могли вымолвить ни слова. Они охотно пустились бы наутек, но страх словно лишил их ног, и они, как овцы, жались к Джону Сильверу, полагая, что тот защитит их от неведомого. Глядя на это, Сильвер действительно слегка оправился.
– Привидение, говоришь? Допустим, – продолжал он, – но вот что выглядит странно. Все мы слышали эхо этих криков, верно? А видел ли кто, чтобы привидение отбрасывало тень? Нет, говорю я вам. А эхо – то же самое, что и тень. Откуда же оно тогда взялось, если голос принадлежал привидению?
Такой аргумент показался мне не слишком убедительным, но никогда не знаешь, что подействует на суеверных людей.
Первым опомнился Джордж Мерри.
– Верно! Ох и голова же у тебя, Джон! Успокойтесь, парни. Мы ошиблись, приняв этот голос за голос Флинта. Это не он; скорее, это похоже на голос…
– На голос Бена Ганна, сгореть мне в аду! – выкрикнул Сильвер.
– Точно, Бен Ганн! – вскричал, приподнимаясь, Морган.
– Да ведь какая разница? – возразил Дик. – Флинт покойник, и Бен Ганн тоже мертв.
В ответ на это пираты заухмылялись.
– Да кто ж станет бояться Бена Ганна, хоть живого, хоть мертвого! – проговорил Мерри.
Все мигом приободрились. Переговариваясь между собой, пираты лишь время от времени прислушивались, но, не услышав ничего подозрительного или пугающего, окончательно успокоились и, взвалив на плечи инструменты, двинулись дальше. Джордж Мерри шел впереди всех, держа направление по компасу Сильвера. Очевидно, он сказал правду: никто из пиратов не опасался ни Бена Ганна, ни его призрака.
