– Входи, Джим, – слабым голосом проговорил капитан. – Ты славный парень, но только я едва ли снова возьму тебя в плаванье. Уж больно ты своенравен и вечно все делаешь на свой лад. А это кто? Вы, Джон Сильвер? Каким же это ветром вас сюда занесло?
– Я вернулся к исполнению своих обязанностей, сэр, – отвечал Сильвер.
– Угу, – проговорил капитан.
И больше не проронил ни звука.
И до чего же славно мы отужинали в тот вечер в кругу друзей, собравшись у огня! Даже соленая козлятина Бена Ганна показалась мне лакомством, тем более что запивали мы ее старым вином, которое прихватили на «Эспаньоле». Джон Сильвер весь вечер сидел в уголке, подальше от света, но ел с отменным аппетитом, смеялся вместе со всеми и мигом вскакивал, если что-нибудь требовалось подать. Одним словом, вел себя так, словно ничего существенного не произошло.
Глава 34
Последняя глава
С раннего утра мы взялись за работу. Надо было доставить сокровище на берег и переправить его в шлюпке на шхуну. А поскольку от пещеры до берега было не меньше мили, попотеть нам пришлось изрядно. Трое уцелевших пиратов, до сих пор бродивших в дебрях острова, нас не слишком беспокоили, но на всякий случай мы выставили часового на вершине холма.
Работа кипела. Грей и Бен Ганн перевозили золото на шхуну, а все остальные доставляли его к берегу. Золотом наполняли мешки из-под сухарей; они были совсем невелики, но два таких мешка, связанных между собой прочной веревкой, едва мог поднять взрослый и крепкий мужчина. Поэтому меня как самого слабосильного оставили в пещере, где я и должен был укладывать и упаковывать золото.
Клад Флинта состоял из монет самой разнообразной чеканки – таких же, какие я обнаружил в сундуке Билли Бонса. Мне доставляло удовольствие разбирать их и сортировать. Тут были английские, французские, испанские и португальские монеты, гинеи и дублоны, кроны, луидоры[42] и цехины. На них были изображены короли всех стран Европы, правившие в последние два столетия. Попадались и необычные восточные монеты – круглые и четырехугольные, некоторые были продырявлены посредине, чтобы носить их как ожерелье. Словом, я насмотрелся на все деньги, какие только есть на свете. Монет было такое множество, что от возни с ними у меня разболелась спина и стали неметь пальцы.
Так продолжалось несколько дней, и нам уже стало казаться, что этой работе не будет конца. Трое оставшихся в живых пиратов куда-то пропали и больше не показывались. Впрочем, однажды ночью, когда мы с доктором прогуливались по вершине горы, из глубины леса до нас донеслись не то крики, не то пение. Но как следует разобрать, что это за звуки, нам так и не удалось.
– А ведь это, наверное, пираты, – заметил доктор.
– Опять перепились, сэр, – послышался позади нас голос Джона Сильвера.
Сильвер пользовался полной свободой и, несмотря на холодность с нашей стороны, держался непринужденно и даже фамильярно. Он был предупредителен и услужлив и словно не замечал нашего презрения. Лучше остальных к Сильверу относились двое: Бен Ганн, по старой памяти побаивавшийся грозного квартирмейстера капитана Флинта, и я, чувствовавший к бывшему коку некоторую признательность за свое спасение. При этом я, конечно же, не мог забыть его предательское поведение по отношению ко мне во время поисков клада.
Ничего удивительного, что доктор ответил Сильверу довольно пренебрежительно:
– Может, перепились, а может, больны и бредят в лихорадке.
– Возможно, сэр, – отвечал Сильвер, – но разве нам не все равно?
– Думаю, вам не стоит претендовать на звание гуманного человека, Джон, – с усмешкой заметил доктор, – поэтому мой ответ вас, пожалуй, удивит. Но если бы я был действительно уверен, что эти люди больны и страдают, то немедленно, даже рискуя собственной жизнью, отправился бы к ним на помощь.
– Прошу прощения, сэр, но вы бы поступили крайне неразумно, – возразил Сильвер. – Вы потеряли бы собственную жизнь, только и всего. Теперь я душой и телом на вашей стороне, и мне бы не хотелось, чтобы ваш отряд лишился такого человека, как вы. Тем более что я многим вам обязан. Но эти люди никогда не смогли бы сдержать своего слова, даже если бы и захотели. Больше того: они не поверили бы и вашему честному слову.
– Ну, мы-то знаем, как вы, Джон, умеете держать свое слово, – проворчал доктор.
Больше о трех пиратах мы ничего не слышали. Лишь однажды до нас донеслись отдаленные ружейные выстрелы, и мы решили, что они занялись охотой. Посовещавшись, мы приняли решение покинуть их на острове, чему особенно обрадовались Эйб Грэй и Бен Ганн. Для них были оставлены солидный запас пороха и пуль, две бочки солонины, лекарства, плотницкие инструменты, одежда, запасной парус, две бухты тонкого троса и, по настоянию доктора, табак.
Других дел на Острове Сокровищ у нас не было. Золото находилось в трюме, запасы пресной воды и солонины на случай длительного плавания были пополнены. В одно прекрасное утро мы снялись с якоря и вышли из бухты Северной стоянки под тем же флагом, который капитан Смоллетт когда-то прихватил со шхуны и поднял над блокгаузом.
Тут-то и выяснилось, что пираты следили за нами гораздо пристальнее, чем нам казалось. Когда мы вышли из пролива и приблизились к южной оконечности острова, то увидели все троих: они стояли на коленях у самой полосы прибоя и с мольбой простирали к нам руки. Нам нелегко далось решение оставить их на необитаемом острове, но другого выхода у нас не было. Объединившись с Сильвером, они могли бы снова попытаться устроить бунт на «Эспаньоле». Да и везти эту троицу в Англию, где ее ничего не ждало, кроме суда и виселицы, было бы еще более жестоко.
Доктор, перегнувшись через фальшборт, крикнул им, где лежат оставленные припасы, но они продолжали умолять нас не бросать их на этом ужасном острове. Когда же они поняли, что шхуна и не думает останавливаться, один из пиратов вскочил, вскинул мушкет и выстрелил. Пуля просвистела прямо над головой Джона Сильвера и пробила грот.
Но вскоре и пираты, и сам Южный мыс скрылись из вида. А к полудню, к моей нескрываемой радости, в голубой дымке тумана растаяла и Подзорная Труба – главная вершина Острова Сокровищ.
Наш экипаж был так малочислен, что каждому приходилось работать сразу за нескольких матросов. Один капитан лежал на матрасе у кормы, отдавая приказания. Несмотря на то что он мало-помалу поправлялся, ему по-прежнему нельзя было ни вставать, ни двигаться. Мы взяли курс на один из ближайших портов Латинской Америки, где рассчитывали пополнить экипаж опытными моряками, ибо без этого мы не смогли бы пересечь океан и добраться до Англии. Нас и без того основательно потрепало переменчивое море, и все мы отчаянно устали…
