этом смысл?
— Хм… — Александр Ковтунков нахмурился. — Так факты говорят сами за себя. Шел вслед за Бобровым, с чаем в руках, а в другой руке след от травы из мешочка. Сам мешочек в кармане, уж не себе же заваривал.
— Я думаю, он искал свободный стол, — тут же начал спорить лекарь зачем-то. — Мешочек, скорее всего, что-то из личных запасов. Может, повеселиться хотел?
— Так понятно. Бобров. Подожди здесь пока. Никуда не уходи.
Завуч с лекарем отошли в соседнюю комнату, прикрыли за собой дверь и продолжили разговор вдвоем. Думаю, предполагалась, что я ничего не буду слышать. Только вот толи стены оказались слишком тонкими, толи мой слух слегка обострился… я так и не понял, зато я довольно отчетливо слышал всё о чем они разговаривали.
— То есть ты утверждаешь, что Смит сам себя убил к чертовой матери, да? — Строго произнес Ковтунков. — Нет, не похоже.
— А как по мне, очень похоже! Ну или Бобров решил действовать на упреждение, не дожидаясь мести от Смита.
— Хм… — завуч видимо задумался. — Нет. Смит явно хотел отравить Боброва. Я слишком давно работаю с людьми и… я просто уверен в этом.
— Да? — Не скрывая своего скептицизма, ответил лекарь. — Ну пусть будет по вашему. Но я бы…
— Что? Ты бы! — Голос завуча стал раздраженным.
— Не спускал бы глаз с этого Боброва. Слишком уж он мутный. Может быть проверить его комнату? Вдруг там найдется яд… тот самый?
Завуч тяжело вздохнул и выждав несколько секунд, ответил.
— Я подумаю, что делать дальше. И поставлю этот момент на рассмотрение комиссии. И уже они, после подтверждения отравления решат, что делать и какие допросы устраивать. Сам понимаешь, у нас по итогу труп аристократа, без признаков насильственной смерти. И то, что его отравили… нельзя исключать.
Глаза лекаря аж загорелись.
* * *
— Дура! — лекарь швырнул в сидящую на кушетке девушку в «особой» палате, небольшой книжкой. — Ты хоть понимаешь, во что это выльется?
Одержимая сестра Всеволода Владимировича, поймала на лету книженцию, распахнула ее и прочитала:
— Суспензия для тех, кто часто срывается на близких, это…
— А ну, не дерзи, — он появился рядом, тяжело дыша. — Ты какого черта ему доверила отравить Боброва?
— Спасти тебя хотела, бра-тик, — улыбнулась она, сощурившись. — У тебя же ручки того, кривые. Да и не ручки вовсе, а лапки, тебе студентиков давить нельзя, только так, трогать там, сям.
Всеволод Владимирович начал закипать по новой.
— Ну а то, что этот самый Смит оказался криворуким идиотом, тут, увы, таких подбирать, только на картах гадать. Помер и помер. Считай, естественный отбор в мире студентов. А по итогу, — она улыбнулась еще шире. — Не вышло же ничего, да? Бобров жив?
— Живее всех живых, — злобно пробормотал лекарь. — Скалится, падла. Издевается…
— Так и придушил бы его… а где Смит-то там умер?
— В столовой, куда и поперся, идиот. Нет бы придумать что-то изощреннее, да и на глаза всем не попасться. Тогда… — он начал яростно растирать лицо руками. — Был бы толк. И комиссию бы не собирали.
— Ух ты! — восхищенно пробормотала Марго. — Целую комиссию из-за мальчика с шикарной попкой?
Лекарь даже узнавать не решился, откуда и что она знает о теле студента. Лишь разочарованно пнул кровать, на которой сидела его сестра, и вышел из палаты, бормоча себе под нос, что даже на одержимых демонами нельзя положиться.
После этого он нащупал в своем кармане небольшой сверток с тем же самым ядом, от которого умер Смит и подумал про себя:
«Всё самому… если хочешь хорошо — делай сам… Придется этот яд аккуратненько подбросить».
* * *
Дневной разговор, точнее, обеденный разговор с Варварой, закончился успехом. Она хоть и подозревала, что я сугубо хочу попользоваться ею… точнее, воспользоваться ее силой, чтобы добыть нужное, но все же согласилась.
Учитывая двух убийц, которых я знал, охота становилась все тяжелее и тяжелее для нее. Она еще обмолвилась, что убийц здесь побольше, чем только два, но я уже слышал ее краем уха.
В общем, поздним вечером, когда псих-шизик Мефодий захрапел, я аккуратненько сполз со своего матраса. Оглянулся, чтобы посмотреть на эту серую массу, на которой я спал и чуть было не сплюнул.
Привыкая жить в этом мире, я… стал более нежным. Хотелось уже не просто землю под спиной, как говорится, а чтобы на ней была травушка. Так что надо бы раздобыть подушку и одеяло с простыней. А то сплю как в казарме.
На этих добрых мыслях еще раз посмотрел на психа, пожелал ему мысленно сладких снов и дернул защелку на окне.
Эта старая деревянная хрень, скрипела все время, пока я открывал окно. Но на удивление Победа даже не перевернулся во сне, также посапывал мирно и беззаботно. И только стоило мне выпрыгнуть из окна, перемахнувшись через подоконник, как рядом оказалась Варвара, с причудливо мигающими красным глазами.
Они то становились красными, то, наоборот, были больше похожи на человеческие.
— Если ты с такими глазами, пойдешь до парка, — прошептал я. — Нас сразу заметят. Они же как фонари!
— Ничего не могу поделать! — злобно ответила она. — Я голодная!
Я подумал, не сводя с нее глаз, и предложил свой вариант.
— Закрой их, я тебя хоть до лесной линии доведу. А там уже откроешь.
Она не долго думая, согласилась. Только мы не учли один момент этого странного договора. Как мне ее вести? За ручку, за плечики, или…
Она просто схватила меня за заднюю часть пиджака, чуть подтянулась ко мне и прошептала на ухо:
— Давай, веди меня, мой прекрасный принц, будем вместе кишки рвать монстрам!
— Так себе предложение, — парировал я. — Мне б что-нибудь попроще.
Варвара звонко расхохоталась, подтолкнула меня и мы, собственно говоря. Выдвинулись.
До лесной части парка, а именно, в нужное место мы добрались за пару минут. Все это время одержимая эстонская графиня то и дело подтормаживала меня тем, что спотыкалась. Словно никогда в жизни не ходила вслепую. А учитывая, что у нее светятся глаза, темнота ей была нипочем. Скорее всего.
А вот стоило нам пересечь первые посадки березок, сосен и лиственниц, как она отпустила мой костюм, что-то пробормотала себе под
