проходной. Так что подробности мне неизвестны, но контора серьезная.
— Андрей, скажи, а слежки ты больше не замечал? Там, в Москве?
— Даже не знаю. А ты так и не выяснила, кто за нами следит?
— Выяснила.
— Кружилин или твои?
— Мои, которые на Кружилина работают.
— Господи ты боже мой! Кира! Что можно предпринять?
— Не суетиться в первую очередь.
— У меня сейчас огромное желание отправить тебя бандеролью к деду Паше.
— У меня самой такое желание, но не получится, к сожалению. Мы слишком далеко продвинулись, чтобы взять и все бросить. К тому же кроме убийства твоей бабушки и серии шестого и шестнадцатого годов у нас теперь еще два убийства, которые в сторону не отложишь.
— Ты нашла доказательства причастности Кружилина и к ним?
— В общем и целом — да. Но тут все сложнее. Знаешь, у меня такое ощущение, что убийства — это у них семейное предприятие. И сумасшедший не только Константин. Его мать и отец тоже ненормальные.
— Мой страх за тебя растет в геометрической прогрессии.
— Мой за тебя — тоже. Все ведь с тебя началось, помнишь? Если бы не ты, я бы никогда не связала все преступления между собой.
— А значит, Кружилину снова удалось бы уйти от наказания.
— Не только ему. Но меня сейчас больше всего интересует Константин. Главное, найти доказательства, что серийный маньяк именно он.
— Ты по-прежнему в этом уверена?
— Как никогда. И еще я волнуюсь за папу. Он даже не представляет, на что способен этот человек.
— Надеюсь, его пребывание в пансионате не затянется, хоть и не в курсе, что он собирается делать.
— Я тоже.
Они помолчали, думая о том, что ждет их впереди.
— Кира, — хриплым от волнения голосом наконец сказал Андрей, — я не могу приехать прямо сейчас, но хочу тебя защитить.
Дожили. Ее, майора юстиции, следователя-стажиста хотят защитить от преступников! Кому рассказать, животики надорвут.
Она уже хотела съязвить на эту тему и вдруг подумала: ничего ей так не хотелось сейчас, чтобы Борисоглебский прилетел — пусть не на голубом вертолете, а на обычном — и защитил ее от всего на свете.
Особенно от нее самой.
Она решила, стоит сказать что-то нежное, например, про то, как она ценит его к ней отношение.
— Андрей, у меня к тебе еще один вопрос, — начала она деловым тоном. — Где сейчас можно купить нормальное грузинское вино?
— Что, не понял?
— У меня был запас, да весь вышел.
Борисоглебский немного помолчал, пытаясь осмыслить суть дела.
— Есть один канал. Мой однокурсник как раз неподалеку работает. Может привезти, сколько надо.
— Тогда заказывай сразу два бочонка, чтобы сто раз не просить. Чувствую, еще понадобится.
— Считай, что уже привезли. Он через два дня возвращается.
— Спасибо, — поблагодарила Кира и зевнула.
Борисоглебский среагировал сразу. Выяснил, что она еще на работе, и велел ехать домой.
— Можно я пока у тебя на Московском поживу?
— Здорово! — сразу обрадовался он.
Хорошо, что она не рассказала ему о пуле в стене дома. Он и так слишком беспокоится за нее. Ведет себя нетипично для любовника. Скорее, как заботливый муж.
Пока он держится от нее на расстоянии, Кружилин спокоен. А стоит им сойтись, кто знает.
Кира даже вздрогнула, представив возможные варианты, и стала прощаться.
— Поеду спать, устала, — еще раз зевнув для правдоподобия, сказала она.
Борисоглебский поверил.
Но спать она не поехала. Времени на то, чтобы дождаться Краснова, не было.
Кира села в машину и, довольно быстро выбравшись из города, рванула в Опочку. Хочешь сделать хорошо, сделай сама, гласит народная мудрость. Завтра «с ранья», как говорит папа, она сама дернет местных сыскарей. Так вернее будет.
Про тест на беременность она и не вспомнила.
Утро в Опочке началось с культурного шока, который испытали местные, поняв, что к ним заявилась следователь из Питера. Конечно, Кира понимала: если не принять своевременных мер, о ее самоуправстве сразу доложат наверх, узнает об этом и Шарафутдинов, который сразу перекроет ей кислород, но все равно решила рискнуть.
Дав отбой Краснову, она отправилась на разговор со старшим группы, которая занималась делом Субботиной. Суть беседы состояла в предложении взаимовыгодного обмена: они ей отпечатки, она им — имя убийцы на блюдечке.
— А раскрытие кому запишут? — задал резонный вопрос старший.
— Поделимся славой, капитан. Сказать пока не могу, но, если выгорит, всем хватит.
— То есть, я так понял, дельце многозадачное.
— Правильно понял, капитан. И не просто многозадачное, а конфиденциальное до определенного момента.
— Раньше времени сома под корягой не баламутить?
Кира кивнула и пригляделась к капитану внимательнее. Слушает хорошо, глаза умные. Не дрейфит перед начальством, не суетится.
«Если Малоземов сольется, возьму его к себе», — подумала она.
— Сможешь своих ребят придержать, чтобы начальству рассказывать не побежали? Объясни, что в ваши дела я соваться не буду. Мне нужны только отпечатки конкретного человека.
— Придержать не вопрос, тем более что начальству до нас, как корове до киселя. А с чем сравнивать будем?
Кира достала привезенный Анатолием Петровичем образец.
— Я с вами похожу, а потом уеду. Сколько времени понадобится для анализа?
— Думаю, немало. Магазин и подъезд — это ж Клондайк. Там, кроме архангела Гавриила, все отметились. Но спецы у нас неплохие и с техникой все в порядке. Будем стараться, одним словом.
Кира благодарно улыбнулась, и капитан сразу смутился.
«Черт! И почему такие красивые бабы только по столицам работают? К нам бы ее, сразу показатели раскрываемости до небес подскочили! Сам первый в пекло полез бы!»
Кира между тем думала, где лучше начать.
— Давай ребят в магазин, а мы с тобой в подъезде начнем. Попробуем понять, до чего она могла дотрагиваться.
— А если там все затерто? Смазано давно?
— Рискнем. Я буду за манекен. Рост у меня примерно такой же.
Капитан оценил ее решительный вид и вдобавок подумал еще: «Если б знал, с утра бы побрился. А то, как дикобраз!»
Уехала Кира только в час дня. Сделано было немало, но гарантий все равно никаких. Возможно, ее идея насчет магазина и подъезда — жест отчаяния и ничего кроме.
Она уж было загрустила, следя за бегущими вдоль шоссе почти осенними пейзажами и сожалея о том, что этот август просто выпал из ее жизни, но тут увидела, как на обычный, не специальный телефон пришло сообщение.
Она даже не успела открыть и понять, от кого, как на виске затрепетала жилка, предвестница хороших новостей.
Так и случилось. Сообщение было от Нодарыча и содержало всего два слова: сто процентов. Именно так, словами.
Кира чуть
