Значит, запись с дронокамеры должна попасть к некой женщине – именно так она и узнает, что Дрейк ее ищет. Если это руководительница направления – скажем, корпоративных преступлений, – у нее, по сравнению с Ванхортоном, практически неограниченные ресурсы. Что она решит сделать, увидев, как один из сотрудников отдела, тесно связанный с криминалом Восточного побережья, проникает в квартиру своего начальника, чтобы рассекретить тех, кто стоит над ним?
Дрейк усмехнулся. Ванхортон не теряет сотрудников – интересно, относится ли это всё еще и к нему? Чего Ванхортон добивается, посылая Дрейка под дронокамеру, – чтобы он одумался и остановился, или чтобы его убрали?
Ванхортон ничего не знает о козыре, который у меня есть, напомнил себе Дрейк.
Скорее всего, не знает. Для него это простой и эффективный способ проверить, не свихнулся ли Дрейк окончательно. Если одумается и уйдет, значит, с ним можно продолжать иметь дело. А если полезет под дронокамеру, зная, что после этого его можно только прикончить, – значит, он и без того уже почти мертв.
Но козырь все-таки был, и с ним выбор получался совсем другим.
Отвернувшись от углового окна, Дрейк сделал несколько быстрых шагов и присел на корточки возле разъема.
Скачать логи и выбраться из квартиры заняло не больше сорока секунд.
Дрейк перекинул куртку через провода как раз в тот момент, когда окно на втором этаже защелкнулось и в глубине здания глухо завыла сигнализация. Через пару минут, когда он уже шел по улице, над его головой просвистели два синих аэромобиля с логотипами Службы муниципальной охраны.
Дрейк прикинул, сколько у него времени. Получалось не так уж много: не обнаружив явных признаков грабежа, ребята из СМО первым делом уведомят владельца жилья и проверят сигнальные разъемы по всем комнатам – из квартир, зарегистрированных на Департамент защиты сознания, нечего красть, кроме информации. После этого запись с дронокамеры за окном попадет, скорее всего, в отдел безопасности, и Дрейка начнут искать.
Он дал себе не больше часа. Отсмотреть голограммы и найти нужную можно было в одном из приватных VR-салонов, что обслуживали банковских клерков и брокеров с их двадцатичасовыми рабочими днями. За дополнительную плату туда можно было прийти со своим контентом и получить пятнадцать – двадцать минут наедине с сексуальными извращениями, которые заводят именно тебя. Клиентские логи удалялись сразу после сеанса – это было гарантией, что клиент вернется.
После этого надо успеть добраться домой. Дрейк был почти уверен, что никто в Департаменте, даже на самом верху, не решится взорвать дом в респектабельном жилом районе на Юго-Западе. Значит, чтобы убить его, им придется проникнуть внутрь, – и это был единственный шанс что-то сказать, прежде чем получить лазерный луч в затылок. На улице такого шанса у него не было.
В логах звонков Ванхортона за последние две недели вторая голограмма была самой короткой.
Высокая женщина без возраста бежала по сенсорной дорожке на фоне окна в сад, блестя потными худыми плечами.
– Да? – отрывисто бросила она, чуть заметно нахмурив брови.
– Отбой эвакуации, – сказал голос Ванхортона. – На Востоке всё стихло.
– Кто-то из твоих? – спросила женщина между ровным вдохом и выдохом.
– Нет, – помолчав, произнес Ванхортон. – Скорее всего, передел рынка.
– Обычно это значит, что появился новый игрок, – женщина перешла на легкую марафонскую трусцу.
– Выясняю, – сказал Ванхортон и отключился.
Кажется, женщину звали Касси; фамилии Дрейк не знал. Пару раз, заезжая за спецоборудованием перед очередным внедрением, он видел ее в коридорах Департамента. Судя по тому, что она авторизовывала эвакуацию сотрудников с Восточного побережья, в ее управлении находились оперативные разработки по всем направлениям. Это было именно то, что нужно, – если, конечно, она заинтересуется его предложением.
Самыми надежными каналами были открытые – это Дрейк выяснил давно, еще во время своего первого задания. Чем важнее информация, тем меньше шансов, что кто-нибудь обнаружит ее среди миллиардов бессмысленных нешифрованных сообщений, которые представители беднейших слоев населения пересылают друг другу ежедневно в планетарной системе Открытых Коммуникаций. Терминалы ОК стояли по всему мегалополису и были бесплатными – осколки предвыборной кампании кого-то из давно забытых мэров. Чтобы отправить сообщение, нужен был только визуальный образ: система сама находила адресата в базе данных и сохраняла сообщение до востребования.
Через час Дрейк был уже дома. Расшторив окна и отключив все автоматические бытовые приборы, он пошел на кухню. Долго ждать не пришлось: минут через двадцать в окружающей тишине сгустилось чье-то присутствие, и Дрейк привычно почувствовал, что за ним наблюдают.
– Пусть Касси проверит ОК, – произнес он в неподвижный воздух. – Там для нее кое-что есть.
Еще минут через десять по ногам скользнул сквознячок, и за спиной раздался низкий спокойный голос:
– Откуда это?
Дрейк обернулся. Он специально сел спиной к коридору, чтобы дать ей возможность войти через главный вход. Касси взяла себе стул и села, перевернув его спинкой вперед. Ее длинные худые ноги в тонких штанах согнулись и замерли по обе стороны, до смешного напоминая конечности паука. Оружия при ней не было; из этого Дрейк заключил, что на прицеле его держат снаружи – вероятно, из сада.
– С Восточного побережья, – осторожно сказал он. – Разумеется, это копия.
Касси кивнула.
– Кто в капсуле? – светским тоном поинтересовалась она, обводя глазами кухню и гостиную.
– Роган Мэллори-Стоун. Под ним был весь клубный трафик…
– Я знаю, кто это, – перебила она его, по-прежнему рассматривая детали интерьера. – Как ты его нашел?
– Я? – вежливо удивился Дрейк.
Касси бросила на него одобрительный взгляд и улыбнулась.
– Ладно, – сказала она. – Время у нас пока есть. Давай сделаем вид, что ты просто купил эту запись.
Про оплавленную 3D-камеру, что сняли с него после взрыва в контейнере, Дрейк вспомнил только в клинике, когда немного пришел в себя. Картели не любили оставлять цифровой след, поэтому для слежения и наблюдения их боевые группы использовали технику, которая передавала видео в реальном времени, но не записывала его и тем более не хранила. Достать картинки можно было только с самой камеры – если в ней уцелел временный накопитель памяти.
Для картелей эти картинки не представляли особой ценности. Роган был мертв, его империя – в руинах. Выяснять, откуда у него капсула Переноса, было бессмысленно: это никак не влияло на бизнес, шедший своим чередом. Но картели всегда взвинчивали цену до небес, как только видели реальный спрос. Поэтому, выйдя из клиники, Дрейк первым делом направился к Конни.
Бывший менеджер сгоревшего мотеля был у картелей на хорошем счету – в отличие от Томми Вальтера, про которого так никто ничего до конца и не
