Утром Луиза проснулась одна. На кухне тихо шуршала Мэг, протирая посуду и расставляя ее по местам. На вопрос, не видела ли она графа, служанка ответила, что его светлость ушел еще до ее прихода, судя по всему, взяв скромный завтрак с собой. Луиза попросила заварить чаю и подать его с тостами в гостиную. Пока Руперта нет дома, у нее есть время немного побыть наедине с собой и попытаться все обдумать. Ночь была чудесной, но породнила ли она графа и графиню хоть сколько-нибудь? И как такое может быть: близость тела без близости душ? Ведь Луиза до сих пор была уверена, что Руперт ей даже не нравится. То есть перестал нравиться. Теперь же она окончательно запуталась. И принесут ли ясность новый день или новая ночь?
Ночью Руперт почти не сомкнул глаз. Сон бежал от него, даже когда Луиза уснула, доверчиво прижавшись к его груди. Жена открылась ему навстречу, откликнувшись на зов плоти, но в душе Луиза оставалась настороженной и даже отстраненной. Если бы он мог все свое время посвятить только ей, приложить все силы, чтобы вернуть ее доверие – или завоевать его? Но мысль о том, что он недостаточно сделал для Рэйвенвуда, что время утекает сквозь пальцы, не давала ему покоя и мешала поверить в то, что он чувствовал.
Графу двадцать пять, у него богатый опыт в отношениях с женщинами. И он не привык себе врать. Поэтому Руперт даже не пытался убедить себя в том, что то, что он чувствует к Луизе, – это не любовь. Это она и есть. Но как можно одновременно и любить, и расчетливо строить планы на деньги жены? И может ли любовь вообще возникнуть вот так, среди полностью фальшивого и разыгранного как по нотам романа? Или же граф просто был так убедителен, что увлекся и сам? И сколько это продлится, если это всего лишь наваждение, вызванное его собственным актерским талантом, – вот уж чего Руперт в себе не подозревал.
Граф каждый день вспоминал слова Луизы о том, что она любит его, несмотря ни на что. Что это было? Секундный порыв? Чистая правда?
И если это была правда, то как могло так получиться, что Луиза едва ли не возненавидела его? А он – ее? И как все исправить?
Но все личные переживания оставляли достаточно времени для мыслей о долге перед Рэйвенвудом и перед людьми, его населяющими. Руперту срочно нужны были деньги. И как бы искренен он ни был с Луизой, когда она поймет, чего он хочет, она больше никогда ему не поверит. Никогда и ни единому слову.
Что же делать?
Время шло к обеду, Мэг и Питер накрыли на стол, а Руперта все не было. Чтобы скоротать время, Луиза принялась расспрашивать слуг о состоянии дел в поместье. Картина складывалась неутешительная. Луизе до зуда в ладонях захотелось полистать бухгалтерские книги Рэйвенвуда, чтобы понять все до конца. Можно будет завтра попросить у Кука бумаги и заняться ими в следующий раз, когда Руперт исчезнет по своим делам.
Граф почти не опоздал к обеду, но за столом был мрачен и неразговорчив. Луиза поборола желание засыпать его вопросами: всему свое время и свое место. А когда Руперт предложил прогуляться после обеда по берегу ручья, оставшегося не затронутым наводнением, Луиза с радостью согласилась.
Следующие несколько дней были похожи друг на друга, как близнецы. Встретиться с мистером Куком не удавалось, но в целом Луиза чувствовала себя отдохнувшей и полной сил, несмотря на почти бессонные ночи.
Наконец с Куком получилось увидеться в воскресенье, в церкви, где худой и, казалось, глухой священник читал бесконечную проповедь, в последней части которой призвал людей жертвовать на нужды прихода. Паства была одета просто, но не бедно, что не могло не радовать. Сначала Кук удивился просьбе графини, а потом пообещал все принести уже завтра с утра. Руперт о чем-то беседовал с немолодой парой, окруженной десятком ребятишек разных возрастов, поэтому не заметил переговоров Луизы с мистером Куком.
Управляющий оказался человеком ответственным, поэтому Луиза смогла приступить к изучению бухгалтерских книг сразу же после завтрака на следующий день. Граф, как всегда, исчез с утра и, как уже повелось, должен был вернуться к обеду, чтобы провести время с женой. Луиза ждала этих послеобеденных моментов, как дети ждут праздников, чтобы узнать, что им подарят. Каждый раз Руперт предлагал что-то новенькое: прогулка по лесу, поездка на ярмарку, пикник на берегу потаенного озера, наблюдение за семейством кроликов, поселившихся на большой поляне в лесу и превративших ее в один большой дом для нескольких десятков ушастых. Граф оказался неистощим на сюрпризы и был готов поддерживать беседу на любые темы. Луиза с каждым днем узнавала его все лучше – а понимала все меньше. Муж был предупредителен, весел, открыт и остроумен, беседы с ним доставляли Луизе не меньшее удовольствие, чем совместные ночи. Руперт получил отличное образование, но не имел шанса продемонстрировать полученные знания, светское общество не располагало к умным беседам. Луиза давно не встречала того, с кем можно поговорить обо всем – и не опасаться ни насмешки, ни непонимания. Наверное, только отец был для нее таким же хорошим собеседником. И другом.
Разве может человек, мужчина, которому не доверяешь, быть другом? Прошла всего неделя, а Луиза опять подпала под чары графа Рэйвенвуда и хотела, отчаянно хотела ему поверить. Она не находила в его поступках и словах фальши. Но ведь Луиза часто не замечала неискренности Руперта и тогда, когда он стремился заполучить ее в жены. Нет, были минуты, когда она ясно понимала, что и зачем он делает, но все важные моменты, ночь на балконе, во флигеле, утро свадебного дня – Руперт не лгал ей ни словом, ни делом. А потом – все менялось. И те эпизоды казались просто сном, просто ошибкой. Но ведь это был не сон! И эти дни и ночи в маленьком флигеле среди полуразрушенного поместья тоже не были сном! Но подозрения о том, что у графа есть какие-то свои причины добиваться ее расположения, не оставляли Луизу.
И чем дальше продвигалось изучение бухгалтерских книг, тем сильнее становились подозрения. Конечно, граф получил значительную сумму по брачному контракту, и ее вполне хватило бы на простое восстановление поместья, но не на полную его реконструкцию и введение всех усовершенствований, запланированных Рупертом. Граф хотел превратить имение в сельскохозяйственную машину, приносящую стабильную прибыль как арендаторам, так и хозяину, но имеющихся денег будет явно недостаточно, а остановить запущенный процесс на середине невозможно, все достигнутое пойдет прахом. Руперт уже успел перенаправить в поместье значительную часть ежемесячного содержания. Пока что недостаток расходных средств не был заметен в хозяйстве, но скоро он станет очевидным, а денег не хватит даже на восстановление домов арендаторов и рекультивацию земель и пастбищ, на закупку скота и семян, не говоря уже о ремонте графского дома.
