Как так получилось? Ведь при заключении контракта граф мог запросить любую сумму, если бы обосновал необходимость с расчетами на руках. Луиза отодвинула от себя гроссбух и рассмеялась: конкретные суммы обсуждали поверенные, граф же сам признался, что управлять поместьем ему «не довелось». Был ли это просчет Адамса или жадность Кортни – теперь уже не определить, но ситуация предельно ясна: графу снова нужны деньги. И нужны срочно. Не в этом ли причина его во всех отношениях безупречного и очаровательного поведения? И как узнать правду?
У Руперта болела голова. Кажется, все жалобы и запросы просто в ней не помещались. Конечно, все практические вопросы решал Кук, но управляющий с радостью переложил на плечи хозяина бремя общения с арендаторами и переговоров с поставщиками и подрядчиками. Руперт полагал, что умеет и любит общаться с людьми, но сейчас этого общения образовался явный переизбыток. После всех хлопот послеобеденное время с Луизой действовало как глоток живительной влаги в жаркий полдень. Если бы жена еще не бросала на него таких испытующих взглядов время от времени, можно бы было подумать, что план графа по восстановлению отношений – или построению их с нуля – работает. Особенно ночами. Но все же, все же… Эти моменты, когда разговор неожиданно прерывался и Руперту приходилось срочно менять тему, эти взгляды. Луиза по-прежнему была настороже, и каждое слово и действие мужа подвергалось тщательному обдумыванию и анализу с ее стороны.
Вот и сейчас, едва войдя в гостиную, Руперт наткнулся на изучающий взгляд жены. Вот, опять что-то не так. Что именно не так, Руперт догадался практически сразу: перед Луизой лежали гроссбухи и исписанные мелким бисерным почерком листы. Мисс Грэхем, вне всякого сомнения, легко разобралась во всех этих хитросплетениях, из которых Руперт понимал только одно: ему срочно нужны деньги.
– Да, мне нужны деньги – и очень, очень срочно, – не дрогнув, признался Руперт.
– И когда ты собирался мне об этом сообщить?
– На самом деле… Я не знаю.
– И как ты планировал все это распутать?
– Вряд ли я способен это сделать. Мне приходится полагаться на управляющего и поверенного.
– Они действуют правильно, но совершенно без инициативы. Твои помощники не ищут выгодных вариантов, потому что последние часто выглядят сложными и запутанными. Но они помогают сэкономить. В масштабных проектах бережливость даже важнее хорошего плана и соблюдения сроков, а у тебя тут не просто масштабный проект: сроки, деньги, человеческий фактор… Все очень и очень сложно.
– Я понимаю, но действительно не знаю, что делать. Одно я знаю точно: жесткая потребность в деньгах один раз уже привела к… последствиям, второй раз я такой ошибки не совершу.
Луиза посмотрела на листы с записями, на гроссбухи – и снова перевела взгляд на Руперта.
– Знаешь, я только что поняла. – Руперт замер, не решаясь даже вздохнуть. Головная боль сверлила висок, но это были такие мелочи… – Проблема не в том, что тебе нужны деньги. Это ни для кого не секрет. Проблема в том, что ты стараешься изо всех сил сделать вид, что они тебе не нужны. Тебе не кажется, что это глупо?
– Теперь уже кажется.
– Вот и славно. Так сколько именно тебе требуется денег, чтобы я могла навсегда закрыть этот вопрос и начать наконец наслаждаться семейной жизнью с графом моей мечты?
– Э-м-м… – Головная боль испуганно испарилась.
– О Господь Всемогущий! – закрыла глаза Луиза. – Вы, аристократы, теряете дар речи при разговоре о деньгах, словно девственница при попытках поговорить с ней об ощущениях первой ночи. Это же просто деньги!
– Э-м-м…
– Сколько?
– Я не знаю. Но уверен, что ты знаешь.
– О да! И это ужасно, неприлично много. Но вполне возможно.
Луиза выжидающе смотрела ему прямо в глаза, спокойно, уверенно и даже безразлично. Чего она ждет? Молчание затягивалось, Руперт лихорадочно пытался найти верные слова, но мысли разбегались во все стороны. «Это возможно».
– Тогда помоги мне, Луиза. Помоги мне, ведь Рэйвенвуд будет домом наших детей, как он был домом моих предков многие века.
– Хорошо. Только мне кажется, что тебе стоит научиться самому во всем разбираться.
– Уверен, что ты с радостью посвятишь меня во все премудрости. Обещаю быть прилежным учеником.
– Я бы с превеликим удовольствием занялась всем этим сама.
Руперт вздохнул, обошел стол и опустился на колени рядом со стулом Луизы.
– Это затрагивает еще один вопрос, тот, которого я старался до сих пор не касаться. – Луиза смотрела на него, склонив голову, золотые локоны трепетали от ветерка, струившегося из открытого окна. – Рано или поздно все равно нужно поговорить об этом. Пока это не разделило нас навсегда, даже не дав шанса соединиться.
– Я не понимаю…
– Пойдем прогуляемся. В такой прекрасный день глупо сидеть над пыльными книгами.
– Ты полагаешь? – Луиза даже с каким-то сожалением закрыла гроссбухи и собрала исписанные листы.
– Абсолютно в этом уверен. – Руперт хотел не только прогуляться, но и получить время на обдумывание того, что он должен сказать.
– Тогда пойдем к озеру, – предложила Луиза.
– Отлично!
Небольшое чистое озеро пряталось в лесу, но тень деревьев не мешала воде прогреваться, вытянутая поляна позволяла солнечным лучам касаться водной глади, маленький песчаный пляж обеспечивал удобный вход в воду, а чистая мягкая трава в тени деревьев предлагала великолепное место для пикника.
Пока Луиза ходила в спальню за шляпкой, Руперт успел собрать корзину с едой: если уж они решили пойти к озеру, надо быть во всеоружии. Почти всю дорогу они молчали, но на опушке леса Руперт остановился и указал Луизе на открывшийся вид на Рэйвенвуд:
– Посмотри сюда. Это – моя земля. Мое наследство и наследство моих детей. Рэйвенвуды всегда жили здесь и всегда заботились об этой земле, а земля давала им силу и средства к существованию.
– Не все графы добросовестно выполняли свои обязанности.
– Я делаю все, что в моих силах.
– Я знаю. Но все еще не понимаю.
– Луиза, я – граф Рэйвенвуд. И мой долг – заботиться об этой земле и людях, здесь живущих. Понимаешь? Это мой долг.
Она молчала, глядя на разоренную, но постепенно оживающую землю, на кипящую работу – и на заброшенный полуразрушенный главный дом, на выбитые стекла, отсыревающие стены. Дом умирал, пока граф отдавал все силы и средства для восстановления своей земли.
– И, насколько я понимаю, мой долг, как графини, управлять домом и помогать во всем графу.
– Так было всегда.
– Никогда об этом не думала. Мне казалось, что высшая аристократия занимается исключительно всякими глупостями.
