не отвечает, только ощупывает свои рукава, потом бедра и в последнюю очередь грудь.
В воздухе висит практически осязаемое ощущение надвигающихся проблем. И мы все это прекрасно понимаем.
Срываю с земли какую-то соломинку и начинаю отрывать от нее по маленькому кусочку, лишь бы чем-то занять свои руки. Как там Керни? Смогли ли они отбиться? Пришли ли какие-то новости о Мару?
Мне не впервой быть на грани, как будто перед прыжком. Когда дальше только неизвестность. Но если раньше это была хоть немного понятная неизвестность: если поймают, то точно казнят. Возможно, после пыток. А вот вариации этого могли быть разные.
То сейчас… Все слишком непредсказуемо. Еще вчера утром я вряд ли подумала бы, что буду сидеть в какой-то степи и переживать за своего мужа.
Солнце скрылось за горизонтом, и по земле тут же пробежал холодный ветерок. А еще… появился шепот. Вызывающий мурашки, заставляющий стыть кровь в жилах.
— Туман, — все, что успела сказать Лиса, прежде чем нас всех накрыло белое вонючее облако, а из него послышался вой и рычание.
Я тут же оказалась на ногах, щиколоткой ощущая, как жмется ко мне Симон. Кот шипит что-то неприличное, что, в общем-то, я с ним полностью разделяю.
— Спина к спине, — командует Лиса, и мы с Айлин тут же слушаемся.
А потом… нас словно рывками растаскивает в разные стороны.
Глава 36. Олень
— Айлин! — кричу я в молочный дым, окутывающий меня со всех сторон. — Лиса!
Но все бесполезно. Мой голос будто тонет в тумане, не распространяясь даже на пару шагов. Зато меня окружают сотни звуков. Разных: шипение, кряхтение, жужжание, стон. Чувствую, как холодеют и дрожат пальцы. Даже попытка согреть их своим дыханием не оборачивается успехом.
От запахов к горлу подкатывает противный ком, который я сглатываю и прикрываю нос рукавом. Идти? Оставаться на месте? Что мне теперь делать?
Мне уже даже не страшно. Сердце словно устает отчаянно биться, и накатывает какое-то абсолютное безразличие. Впереди долгая ночь и переживу ли я ее — неизвестно. Так чего мне бояться?
Обхватываю себя руками и оглядываюсь, пытаясь в непроглядной белизне рассмотреть хотя бы какие-то очертания. Но нет.
Тут моей ноги касается что-то. Я вздрагиваю:
— Симон? — в надежде зову я.
Тишина. Пресветлый, помоги!
Снова касание ноги, вынуждающее меня сделать шаг в сторону. Потом еще одно, потом еще.
Уже не просто шагаю — бегу. Спотыкаюсь, падаю, снова встаю и бегу, подгоняемая этим нечто в тумане. От этого сердце гулко бьется в ушах, хотя бы немного перекрывая окружающие звуки.
Кажется, как будто весь туман перемещается вместе со мной, не желая отпускать, потому что я даже не чувствую, как мое лицо обдувает встречный ветер.
Ямка оказывается страшнее кочек, потому что нога проваливается в нее, подворачивается, а я падаю на землю, не в силах подняться.
Прибежала. Кусаю губы и оглядываюсь, ожидая нового касания. Только это уже будут не ноги. Но ничего не происходит, словно кто-то дожидается того момента, когда я смогу встать и бежать дальше.
Меня кто-то намеренно куда-то ведет.
Позволяю себе несколько мгновений перевести дух. Надеюсь, Лису и Айлин не разделили. Тогда хоть кто-то будет под защитой. И мне кажется, они сейчас в большей опасности, чем я. Потому что я нужна клану, а они — нет.
Как там Керни? Нащупываю на груди брошь, которую он приколол мне и сказал не снимать. Она теплая, словно призвана согреть мои заледеневшие пальцы, и кажется, будто мой истинный рядом.
Закрываю глаза и прислушиваюсь к своим ощущениям. Айлин говорила, что по рассказам оборотней истинная пара чувствует оборотня, где бы он ни был. А, значит, я непременно должна почувствовать, если с Керни что-то случится.
В душе неспокойно, волнительно. Ветреное предвкушение ураганной грозы. Когда знаешь, что все, что сейчас — это только прелюдия. Все основное действо еще впереди.
— Эйра! — из тумана до меня доносится голос Мару. — Я тут!
Резко разворачиваюсь в ту сторону, но никого не вижу.
— Спаси меня! — слышится уже с другой стороны.
Заставляю себя встать на ноги, прихрамывая, делаю пару шагов в ту сторону.
— Ты снова предаешь меня? — в голосе боль, обида.
Звук идет словно отовсюду сразу. Ее тут нет, это все морок. Но… что же на самом деле с ней?
Меня охватывает смятение. Что я на самом деле хочу: найти Мару или чтобы Керни нашел меня. И что я выберу, если на одной чаше весов будет лежать жизнь моего мужа, а на другой — сестры.
Малодушно отбрасываю эту мысль, стараясь не думать об этом. Не хочу решать, потому что я лучше свою жизнь за них обоих отдам, чем выберу…
Внезапно туман начинает редеть, становиться менее плотным, истончается, а из него появляются три темные фигуры. Три фигуры. Все чуть меньше волка, но больше лисы. Шерсть из них торчит клочьями, а вместо глаз — черная бездна.
Они скалят зубы и медленно, шаг за шагом наступают на меня.
Вот теперь сердце подскакивает к самому горлу, колотясь так, что перед глазами темнеет. Я, кажется, охаю, по телу пробегает волна и мир меняется до неузнаваемости. Но я помню эти ощущения: четыре лапы, хвост и все как будто резко стало большим.
Одно из животных присаживается для прыжка, и еще до того, как оно его сделает, я срываюсь с места, с трудом выпутываясь из оставшейся на земле одежды.
Бегу куда глаза глядят. Но кажется, что с каждым шагом туман все больше и больше рассеивается, и вдруг я словно вырываюсь из него, а мои преследователи остаются там.
Резко торможу и оглядываюсь. Действительно, за мной как будто искусственная стена из тумана, который едва колышется из стороны в сторону, а из него на меня смотрят три пары черных глазниц.
Неужели Айлин и Лиса с Симоном все еще там?
«Я их не видел», — приходит
