— Действительно, странное мнение для человека вашего рода занятий, — сказал я, протирая тарелку хлебом. — Вы стали тем, кем стали, только из-за того, что страна развалилась.
— Это правда, — покивал Кулым. — Но это не значит, что я не хочу лучшего будущего для своих потомков. Возможно ли оно здесь? Я не знаю. Да и определенное чувство справедливости у меня еще осталось. Все, что происходит сейчас, сложно назвать справедливостью.
— Так чего ж не уедите? — Хмыкнул я.
Все же, Кулым был не прав. Он не мог знать, что в конечном итоге, в России все более-менее наладится. Что пройдет лишь семь лет, и девяностые, к которым он привык, кончатся. Что начнет налаживаться шаткий, но все же порядок.
— Мне уже поздно уезжать. Да и куда? В Америку? Европу? Я люблю нашу страну и не хочу доживать на чужбине. Не хочу, так же, чтобы и Марина жила в чужой стране и чувствовала себя чужой до конца жизни.
— Справедливо, — покивал я. — Но, может, перейдем к делу?
— А, да, точно, — рассмеялся Старик. — Что-то за разговором с тобой я и забыл, что позвал тебя поговорить о делах. Щас, подожди, пожалуйста. Совсем забыл. Надо позвонить Сому. Сказать, чтобы он кое-куда забежал по делам.
Кулым полез куда-то в карман. Достав сотовый телефон, вынул антенну, пикнул циферкой. Принялся звонить. Когда трубку не взяли, Кулым недоуменно отложил телефон.
— Странно, — сказал он. — Не берет. Куда он, черт его дери, подевался?
* * *
Припарковав машину рядом с небольшой трехэтажной многоквартиркой, Семен наблюдал. Перед торцом дома стоял фасадом на улицу какой-то маленький кабак. У черного хода припарковалась и БМВ.
Минаев целый день ездил за знакомым Летова по всему городу. Стараясь не светиться, он смог разузнать кое-что о незнакомце. По всей видимости, мужик был бандитом. Не раз и не два Семен видел, как мужчина подъезжал к магазинчикам и ларькам, чтобы собрать с их владельцев денег.
К вечеру БМВ привел Минаева к этому кабаку, а бандит, покинув машину, пошел внутрь. Воспользовавшись черным ходом, он скрылся в заведении и пропал минут на тридцать.
Когда дверь хода распахнулась, на порожки вышли двое: бандит и полноватый лысый мужик. Бандит хлопнул веселого мужика по спине, они пожали руки, и бандос направился к своей машине.
Семен сделал первое, что пришло ему в голову: он завел двигатель и тронулся. Перегородил БМВ проезд, сделав вид, что это случайность. Зажатая между стеной кабака и девяткой иномарка рыкнула двигателем, включила огни заднего хода, но они тут же погасли. Дверь бэхи распахнулась, бандит выбрался из машины.
— Э, ты че, попутал? — Набычился он с ходу, подходя к девятке Минаева. — Таратайку свою убрал, живо. Мне ехать надо.
— Щас-щас, — пряча лицо, Семен сделал вид, что не может отъехать. Засуетился. — Сцепление что-то шалит.
— Тогда вылазь и толкай! Или я тебя щас сам за шкирку выволоку!
— Щас-щас…
— Ну все, сука…
Бандит приблизился к Семеновой двери, взялся за ручку, чтобы открыть. В следующее мгновение прогремел выстрел. Бандос вскрикнул и завалился на землю. Это Семен прострелил ему ногу прямо сквозь водительскую дверь.
— М-м-м-м… М-м-м-м… — Мычал бандит, обхватив раненую ногу повыше дыры.
Кровь толчками вырывалась из раны с каждым ударом сердца.
— Сука! Падла! Убью!
Минаев вышел из машины, показал бандиту пистолет. Сел рядом с ним, стал хлопать его по карманам и достал из внутреннего берету.
— Неплохо, — протянул он.
— Сука… Я тебя прикончу, падла!
Дверь черного хода распахнулась, и перепуганный толстяк вышел на ступеньки. Минаев поднял на него свинцовый взгляд и этого хватило, чтобы мужичок тут же спрятался в кабаке.
— Убью… — Стонал бандит.
— Ты щас сам скопытишься. Я тебе бедренную артерию прострелил. Но время еще есть. Наложу жгут — будешь жить. Ну а нет…
— Чего… Чего тебе надо?..
— Ты ведь хорошо знаком с Виктором Летовым?
— Постой… Я тебя знаю… Я видел тебя сегодня у Летова! — Проговорил торопливо побелевший от болевого шока бандос.
— Мне надо знать о Летове все. Все, что знаешь ты. Где живет, когда и где жрет и пьет. Куда ездит трахать шлюх. В общем, все.
— Пошел на х#й! Щас Егорыч звякнет и тут будет с полдюжины моих пацанов! Тебя на столбе повесят!
— Ну-ну, — ухмыльнулся Минаев. — Меня, может, и повесят. Но ты к тому времени уже истечешь кровью. Ну так что? По рукам? Ты мне сведения — я тебе жизнь. Даже до больнички подброшу.
Бандит с трудом оторвал взгляд от жуткой раны, поднял его на Минаева. А потом громко и тяжело сглотнул слюну.
* * *
— Видать, бухает где-то, — недовольно проговорил Кулым. — Ну ниче. Я с ним потом разберусь. Так вот. Ну давай теперь поговорим о деле.
— Давай, — откинулся я на стуле.
— В общем, я хочу тебя нанять. В начале июня горсовет завет всех крупных предпринимателей на собрание. Будут обсуждать промышленное развитие города. Сначала, насколько я знаю, проведут небольшую торжественную церемонию с наградами. Грамоты будут раздавать. Вручать награды чиновникам, да предпринимателям. Так сказать, за вклад в общее дело. Я, кстати, тоже туда приглашен. Потом пройдет само собрание.
— Не уж-то госохранки будет мало, чтобы охранять мероприятие? — Хмыкнул я. — Туда, наверное, половину ментов города сгонят.
— Сгонят, — покивал Кулым. — Но собрание — это так, формальность. Самое главное будет тем же вечером. Вот там-то ты мне с твоей Обороной и нужен.
— Так, — я выровнялся на стуле. — И что же будет тем же вечером?
Глава 25
— Вечеринка, — пожал плечами Кулым. — Закрытая. Для избранных, уважаемых людей, так сказать. И именно на ней будут решаться самые главные, ключевые вопросы. Будут заключаться договоры и сделки. Проходить переговоры. Ну а то обстоятельство, что охранять ее будет не какая-то там милиция, а целое частное охранное агентство, прибавит ей элитарности, что ли. Какой-то престижности.
Я нахмурил брови, и Кулым это заметил. Вздохнул.
— Я вижу, о чем ты думаешь, Витя, и тут ты прав. Среди гостей будут криминальные авторитеты со всего района. Не только я один. Но будут там, так же и чиновники, и руководители предприятий, и самые обычные бизнесмены, кто не замешан ни в каких левых делишках. Будут их семьи, жены, родственники.
— Дело только в престижности? — Спросил я холодно.
— Нет, — покачал головой Кулым. — Конечно же, не только в ней. Ужин будет проходить у меня в ресторане, прямо тут, в Граале. Ну не поставлю же я на охрану своих ребят? Это будет совсем уж странно. Гостям станет не по себе, если они увидят на входе хоть и принаряженных, но все же братков. А вот частная охрана, люди в красивой униформе, с жетонами и эмблемами на груди, вызовут у них гораздо больше доверия. Да и защитить ты нас сможешь. Я знаю.
— Ожидается, что кто-то решиться напасть? — Спросил я. — Насколько я знаю, мясуховским сейчас будет не до черемушенских. А больше некому. Все должно быть спокойно.
— И будет спокойно. Никаких проблем не ожидается. Я знаю, что ты еще не заимел в свою контору огнестрел. Ну, я думаю, он и не понадобиться. Да и плачу я хорошо.
— Ты платишь? — Поднял я брови.
— Да. На мне лежат обязанности по предоставлению помещения под ужин и его охранению. Такие уж у нас договоренности. Ну так что?
— После той твоей свадьбы я не хочу больше связываться с мероприятиями, на которых гуляют бандиты. У меня друг до сих пор отходит от ранения в ногу. Больше нет никакого желания ввязываться в заведомо рисковые предприятия.
— Риска не будет, — пожал плечами Кулым. — Сейчас нам ничего не угрожает.
— Там бандиты, Кулым. Может произойти все что угодно.
— Может, и может, — согласился он. — Но это важный для меня день, Витя. Возможно, я смогу избраться в горсовет на этих выборах благодаря ужину. Смогу уйти в политику. Если все выгорит, когда-нибудь я покончу с тем, чем занимаюсь сейчас. Для Наташи настанет новая жизнь, и я хотел бы, чтобы ты помог мне в этом деле.
