раза не будет.
Хорошо, если родители Матвея меня вообще на порог пустят, если сегодня Дима с Матвеем поскандалят… Господи, какой позор…
Пока переодеваюсь, заматываюсь в мягкое полотенце, иду в массажную комнату, проходит еще пять минут.
А в массажной комнате меня ждет сюрприз…
Глава 40
– Привет! – Лиза, тоже в белом пушистом халате, приветливо поводит ладошкой, приглашая располагаться рядом, на мягком кресле. – Массажисты скоро придут.
Я, чуть тушуясь, потому что не ожидала здесь встретить кого-то из хозяев дома, аккуратно присаживаюсь.
– Пить и есть сейчас нежелательно, можем просто поболтать, ты как? – Лиза улыбается и становится совсем не похожей на саму себя получасом ранее, скандалистку и бунтующего подростка. Сейчас она – невероятно красивая девушка, хрупкая и нежная настолько, что я, тоже не самых серьезных габаритов, ей даже чуть-чуть завидую. Лиза искрится молодостью и свежестью, от нее взгляд сложно отвести.
– С удовольствием.
Я, конечно, по-прежнему в диком напряге от ситуации, но сделать все равно ничего не смогу сейчас, так что…
– Ты где братишку моего потеряла? – улыбается Лиза, – я думала, он от тебя не отлипает.
– Ему потребовалось… вопрос решить срочный, – обтекаемо формулирую я кошмар, происходящий в моей жизни, и Лиза кивает:
– Понятно. Отец, наверно, грузанул. Он это умеет. Но ты не переживай. Ты ему понравилась.
– Кому? Матвею?
– Да нет! Понятно, что ты Мотьке нравишься, иначе бы не привез тебя сюда, – смеется Лиза, – ты вообще первая, кого он с отцом знакомит!
Ого…
– Не знала, что ли? – Лиза пытливо смотрит на меня, – Мотя у нас на редкость переборчивый…
– Эм-м-м… А ты решила расслабиться? – перевожу я спешно тему беседы.
– Да… – машет изящной ладошкой Лиза, я отслеживаю это движение и про себя удивляюсь, насколько она не похожа на девушку, занимающуюся таким агрессивным видом спорта, – хотела прокатиться с другом верхом, а он что-то не в настрое сегодня.
– Да? – я, кажется, начинаю догадываться, про какого друга она говорит, напрягаюсь.
– Ага, – вздыхает Лиза, – приперся на конюшню, злой, как черт, Ветерка заседлал и свалил в далекие дали.
Когда-то давно я водила Димаса на конный спорт, надолго его не хватило, переключился на самбо… И теперь меня, кроме напряжения по поводу того, что увидел Дима, начинает мучить страх, вдруг, что-то случится сним? В таком состоянии ускакал…
– А разве это не опасно? В таком состоянии…
– Да нет, – пожимает плечами Лиза, – Ветерок его любит, сейчас, наоборот, погоняет, успокоится. Непонятно только, какая пчела его куснула…
Знаю я эту пчелу…
Приходят массажистки, разговор прерывается.
Через час мы, совершенно разомлевшие, распаренные и ленивые, лежим в мягкой зоне у закрытого бассейна и пьем чай.
Я смотрю на роскошный вид из спа на открытый бассейн, поле, зеленое и ровное, с одной стороны, конюшню с левадой с другой.
Матвей не проявляется.
Дима тоже.
Надеюсь, они разговаривают. А не дерутся.
Мы с Лизой тоже болтаем о каких-то совершенно незначительных вещах, и я ловлю себя на том, что мне легко с ней. Удивительное дело, эта девочка, по возрасту годящаяся мне в дочери, понимает меня, пожалуй, на том же уровне, что и Вера. По крайней мере, суждения у нее неожиданно взрослые, и сейчас ничего нет от того взрывного подростка, которого она демонстрировала недавно за столом.
– У вас с Мотькой какая разница в возрасте? – спрашивает Лиза.
Вопрос не деликатный, но как-то так она спрашивает, без подвоха и наезда, что хочется ответить.
– Мне тридцать восемь, – говорю я, – скоро тридцать девять.
– Ну офигеть, – присвистывает Лиза, – не зря пиявка так взбудоражилась!
Я никак не комментирую подпольное прозвище ее мачехи, хотя про себя отмечаю, что оно вполне точное. Эти большие губы, близко посаженные глаза, широкие модные скулы… Реально, на пиявку похожа, надо же…
– И… как тебе? – снова задает вопрос Лиза.
– В смысле?
– В смысле… Разница в возрасте чувствуется?
– Нет, – совершенно честно отвечаю я, – вначале я напрягалась… Да и сейчас напрягаюсь… Но Матвей… Он очень взрослый для своих лет. А я, как выяснилось, иногда бываю инфантильной.
– Мотька такой, – кивает Лиза, – любит командовать. И, если что его, то уже фиг отпустит из рук. Так что смирись.
– Да я уже поняла, – смеюсь я, и, в приступе внезапной откровенности добавляю, – хотя, конечно, не представляю, что дальше будет… У нас в обществе, сама знаешь, когда женщина старше, осуждают. Вот несправедливость какая, да? Почему, когда мужчина старше, это нормально воспринимается, а когда женщина, то ужас? Неправильно!
– Да и когда мужик старше, тоже не особо хорошо принимают, – странным голосом отвечает Лиза, и я перестаю улыбаться, чувствуя за этой странностью какую-то историю.
– Случалось испытывать? – осторожно уточняю я.
– Бывало.
Лиза отворачивается, пьет чай, я смотрю, как чуть подрагивают тонкие пальчики.
Эта девочка… У нее что-то с моим Димасом?
И что-то уже было с кем-то, гораздо старше нее?
– Если что, я умею молчать, – говорю я спокойно. – Матвей не даст соврать.
– Да… – Лиза ставит чашку на стол, – говорить особо не о чем… Знаешь, первая любовь, несчастливая, все такое… Он на меня даже не смотрел никогда с таким подтекстом. Я всегда для него была дочерью друга… Ой…
Она осекается, понимая, что уже сболтнула очень много, делает страшные глаза, и я улыбаюсь и жестом показываю, что рот на замке.
– Не говори, ладно? Это все в прошлом уже.
Я киваю, хотя по глазам Лизы вижу, что все далеко не в прошлом. А очень даже в настоящем.
Я хочу спросить, пока у нас минутка откровенности, что у нее с Димкой, придумываю формулировку для вопроса, более-менее обтекаемую, и в то же время четкую, но в этот момент вижу, как вдалеке, со стороны поля приближаются к конюшне два всадника.
Вскакиваю в волнении, запахиваю халат и до рези в глазах всматриваюсь в прибижающихся.
– Ты чего? – удивленно поднимается тоже Лиза, смотрит в том же направлении, что и я, – это Димас с Мотькой. Странно, – хмурится она, – а чего это Мотька с ним делает? И морды, вроде, битые… Подрались, что ли?
Последнего предположения я не выдерживаю, подхватываю полы халата и, теряя полотенце с волос, бегу в сторону конюшен.
Босиком, потому что тапки тоже посеялись.
Из крытого бассейна есть прямой выход к открытому и оттуда уже – к полю и леваде.
И я бегу, едва успевая сжать на груди полы халата, а следом за мной бежит Лиза, успевая на бегу задавать удивленные вопросы.
Всадники, заметив нас, спешиваются, и я с ужасом подмечаю, что Лиза оказалась права: у обоих синяки и ссадины на лицах! У Димки – подбит глаз, у Матвея – кровоподтек на скуле! Ужас какой! Подрались все же!
Они останавливаются и смотрят, как я бегу к ним. И переглядываются довольно агрессивно, того и гляди, опять сцепятся.
Я, без раздумий, поворачиваю к сыну.
