повернулись к полицейским.
— Мы тоже не в курсе, — нетерпеливо сказал Сергей. — Сейчас нас интересует другое: выживет он или нет? И можно ли с ним пообщаться?
Главный посмотрел на зама.
— Безусловно шанс на поправку есть, — уверенно сказал тот.
Весьма расплывчатый ответ.
— А вот как он им воспользуется, это уже другое дело. Не исключена вероятность того, что дело может кончиться инвалидностью. Но это худший из вариантов. Мне так кажется.
— То есть вы исключаете смертельный исход? — спросил Сергей.
— Вовсе нет. Его тоже исключать нельзя ввиду немолодого возраста пострадавшего, — ответил зам.
Слушая его, Никита пришел к выводу, что за расплывчатыми формулировками зама скрывается недостаточная информированность, скрываемая от главврача и от них, полицейских.
«А если в самом деле всё кончится инвалидностью, то из какого общака Гусеву будут оплачивать ее, — подумал Никита. — И как его инвалидность может повлиять на приговор суда?»
— А что касается общения…
Зам посмотрел на главного, и у того на лице появилось скептическое выражение.
— Вряд ли это возможно сейчас.
— Если не сейчас, то когда?
Главный развел руками; его зам пожал плечами и озабоченно вздохнул.
«Спевшийся дуэт», — подумал Никита.
— Понятно, — сказал Сергей. — Допросить его, значит, нельзя, а когда можно будет — неизвестно.
— Боюсь, что дело обстоит именно так, — сказал зам.
«Боязливый какой», — раздраженно подумал Никита.
Скорее всего, администратор средней руки с поверхностным представлением о том, что происходит на самом деле, но прекрасно предугадывающий, куда ветер подует, и подыгрывающий своему непосредственному начальнику. Неудивительно, что главный отгородился им от всех и всего, как щитом, и пребывает в благополучном неведении о реальном положении дел в больнице. Прекрасная диспозиция для того, чтобы заму манипулировать главным. Что он, очевидно, и делает.
— Скажите, никто не звонил в больницу, не справлялся о его состоянии? — спросил Сергей.
— Попробуем выяснить, — сказал Виталий Иванович и кивнул заму.
Тот позвонил в справочную, выслушал, что ему скажут, и, положив трубку, сказал, что был один звонок в половине десятого, но дежурная не смогла ничего ответить, потому что не располагала ни какой информацией о состоянии Гусева.
— Оперативно. Ничего не скажешь. И получаса не прошло после несчастного случая.
Сергей повернулся к главврачу.
— Виталий Иванович, у нас к вам настоятельная просьба, к вам и вашему заму: проинструктируйте, пожалуйста, дежурную, чтобы на все звонки о состоянии Гусеве она отвечала, что оно удовлетворительное и в ближайшее время его, очевидно, выпишут из больницы.
— Не понял, — сказал главврач.
Никита тоже смотрел на Сергея с недоумением.
— Это необходимо сделать, — если так можно выразиться, — в силу производственной необходимости.
— Ерунда какая-то.
— Нет, Виталий Иванович, это не ерунда, — сдержанно улыбнулся Сергей. — Дальше — больше. Начиная с послезавтра дежурная на телефоне должна будет отвечать на все звонки о Гусеве, что его состояние улучшается и что дело идет к выписке.
— Это уже становится интересно. Очень даже интересно.
Главврач сел в кресло за свой стол и задумчиво почесал в затылке.
— Вы ничего не хотите мне объяснить?
— Извините, не могу. Служба такая.
— Ну что ж, как вам угодно, — сказал главврач и, откинувшись на спинку кресла, кивнул заму.
— Будет исполнено, Виталий Иванович.
— Я могу положиться? — спросил Сергей.
— Абсолютно, — сказал зам и, улыбнувшись, добавил: — Служба такая.
— Спасибо.
Никита с Сергеем вышли в коридор.
— На предмет общения с Гусевым надо договориться с лечащим врачом, — предложил Никита. — Эти ребята на Монблане не в курсе того, что происходит на местах. Во всяком случае, с Гусевым. Он им неинтересен.
— Возможно, — рассеянно ответил Сергей и, посмотрев на Никиту, добавил: — Не будем спешить с выводами. Особенно в нашей работе. Это приводит к верхоглядству.
— Понял. А меня ты посвятишь в то, что задумал?
— Завтра же ты выступишь в качестве сотрудника полиции по связям с общественностью и организуешь пресс-конференцию. Детали обсудим потом, а сейчас — в трамвайное депо.
Трамвайное депо было в противоположной стороне от конечной остановки, где в туалете недалеко от петли, которую выделывал трамвай, отправляясь в обратный путь, Гусев пытался замочить Никиту.
Путь в депо был не ближний, но всю дорогу, словно сговорившись, Никита с Сергеем молчали.
В депо их сразу направили в кабинет директора. Им оказался человек около сорока лет, невысоко роста, лысоватый и чрезвычайно подвижный. Он ни минуты не мог сидеть на месте. То и дело вскакивал из кресла и принимался ходить по кабинету, потирая руками.
— Да, был несчастный случай, — донесся из угла его голос, куда он успел забежать. — Но наш водитель — кстати, ее зовут Ксения, или Ксюша, как мы все ласково зовем ее, — тут абсолютно ни при чем.
На мгновение он остановился у сидевших на стульях Сергея и Никиты.
— Просто удивительно, что рядовое происшествие могло заинтересовать полицию.
— И часто у вас случаются подобные происшествия, что вы их стали называть рядовыми? — спросил Сергей.
— Ни боже упаси! И всё благодаря бдительности наших водителей. Или, лучше сказать, водительниц, поскольку на 90 процентов нашего дружного коллектива составляют наши замечательные девушки. Вы бы только видели из окна кабины водительницы, что выделывают эти так называемые пассажиры!
— И что же они выделывают? — поинтересовался Никита.
— Так и лезут под колеса!
— Понятно. Только нам сейчас необходимо поговорить с самой Ксюшей, — сказал Сергей. — Хотим выяснить, как сегодняшний пассажир влез под колеса ее трамвая. Где она?
— Вы ее в чем-то подозреваете?
— Нет. Просто мы хотим иметь полное представление о том, как это произошло.
— Видите ли… Девушка пережила сильнейший стресс. Не думаю, что будет педагогично допрашивать ее сейчас.
— Меня не интересует, что вы думаете, — прискучившись пустословием директора, сказал Сергей. — Тем более что речь идет не о допросе и неких подозрениях, а всего лишь о беседе.
Михаил Яковлевич вздохнул и протянул руку в сторону двери.
— Ну что ж… Пройдемте… После медосмотра, — принялся он объяснять в коридоре, — и сразу же осёкся под взглядом Сергея. Но уже через мгновение сказал: — У нас принято проводить медосмотр перед каждым отправлением в рейс каждой сотрудницы, то есть проверять состояние здоровья, в частности, им замеряют давление, регулярно проверяют зрение…
Он хотел что-то еще добавить, но, заметив нетерпеливый жест Сергея, оборвал себя и скромно сказал:
— Ксюша сейчас в комнате отдыха. Ей дали успокоительное.
— А почему просто не отправили домой? — спросил Никита.
— Мы решили, что это будет правильнее — оставить ее в коллективе. Дома она окажется наедине со своими мыслями и всё будет переживать заново, что усугубит ее стрессовую ситуацию. А здесь, на людях, ей будет проще осилить стресс и снова адаптироваться к своим обязанностям водителя трамвая.
— Ну да. Скрежет тормозов и перезвон трамваев,
