Острые, совсем крохотные клыки хищницы вонзились в его плечо.
И теперь он уже не мог ждать. Все отступило на задний план. Была только эта девчонка, пахнущая корицей, и его желание оказаться в ее теле, пусть от него и разило грязью, и когда она там мылась в последний раз — не понять, да и ясно, что давно уже не девочка. Потому что место, откуда он ее вытащил, не признавало чистоты.
Вольнов, удерживая голову Фаины у своего плеча, не позволяя ей разжать зубы, приподнялся и избавил ее от штанов.
Девочка только замычала, пытаясь что-то сказать. Но Диму не хватало сил воевать еще и с ней. Ему хватало напора зверя, который рвался на свободу, чуя, что через считанные секунды контроль навсегда перейдет в руки человеческой сущности хищника.
Все произошло слишком быстро. Добромир не успел толком понять, а уже рывком погрузился в узкую, тугую, обжигающую плоть. Невероятно тесно было внутри. А сама девчонка прогнулась под ним, откинув голову назад, и громко закричала.
— Ох ты ж! — самое цензурное, что смог выдать мозг Вольнова.
Черт! Наверняка, он ее только что убил своим членом. Разорвал на две половины, не иначе. Чувствовал ее боль и свою жажду.
А зверь отступил, оставив попытки перетянуть контроль.
А потом — ни единой мысли. Потому что тонкие руки легли на его затылок, а хрупкие, почти невесомые пальцы зарылись в волосы.
Дим понимал, что этого просто не может быть. Ведь не может? Как Фаина умудрилась не потерять невинность? Как умудрилась выжить в том мире, который ломал самых сильных хищников?
И девочку стало невероятно жалко. И он тут к ней со своей меткой и без всякой подготовки.
Прямо сказать, Дим ощутил себя настоящим скотом. Животным.
Но Фая, хрупкая и почти невесомая Фаечка, продолжала обнимать его тонкими руками, закусив губу и смежив веки. А на бледном лице уже появился румянец, да и стройные ноги оплели его, Дима, бедра и тесно притянули ближе.
И он все-таки сорвался. Глубоко и рвано таранил хрупкое, невинное и не искушенное тело Фаины. Рычал на каждый тихий приглушенный вздох. И боялся, что все же его доконают эти события. Он либо окончательно сойдет с ума, либо… окончательно сойдет с ума.
А впрочем, уже сошел.
Хриплый голос рвался и сипел. Стоны становились громче. Движения резче и жестче. А тонкие пальцы все сильнее вонзались в его обнаженные плечи, наказывая его за несдержанность.
Перед глазами взорвался целый мир. Плечо горело в том месте, где недавно были зубы Фаины. А руки не держали.
Дим на миг рухнул, придавив собой хрупкую малышку. И тут же откатился в сторону, утянув ее за собой.
Безвольная и послушная, точно кукла, она лежала рядом. И Дим не сразу понял, что она плачет. Слезы так и льются по чумазым щекам, и дальше — на его обнаженную грудь.
— Отпустите меня теперь? — прошептала Фая.
— Если только в душ, — произнес Вольнов, перехватил затылок девчонки и подтянул ее голову к себе.
Странно, наверное, сначала переспать, а потом уже целоваться. Но этот поцелуй был самым удивительным и нежным из опыта Добромира.
А хотя, отныне и сравнивать он не станет, потому что Фаечка своими невероятными глубокими глазами и терпким ароматом корицы стерла все, что было до нее.
— Ладно, — безразлично произнесла Фая и вздохнула. — Все равно возвращаться мне некуда. Дома нет. Семьи нет.
— Теперь у тебя есть все, малыш, и дом, и семья, причем большая, и даже собственный клан, — хмыкнул Добромир.
— Что-о-о-о? — выдохнула Фая под негромкий смех Вольнова.
И слепцу понятно, как сильно хрупкая Фаина испугалась. Однако, впервые за много лет чувствовала себя в безопасности. Более того, кажется, была счастлива. И тепло, разливавшееся от метки по всему телу, это подтверждало.
* * *
Он смотрел на зачесанные назад мокрые прядки волос, на огромные синие глаза и поражался, как он мог принять ее за мальчишку?
Как? Она ведь хрупкая, невесомая, изящная. И красивая. Невероятно красивая.
А девчонка лежала на спине, погрузившись в воду до подбородка. Белоснежная пена скрывала от жадных глаз Дима обнаженное тело. И хотелось рывком выдернуть Фаю из воды и еще разок, или даже несколько, поставить свою метку на ней.
(window.adrunTag = window.adrunTag || []).push({v: 1, el: 'adrun-4-390', c: 4, b: 390})
Но приходилось сдерживаться. Не мог он лишить девчонку такой радости. Он еще помнил, как она радостно взвизгнула, увидев полную ванну воды.
— Мне точно можно? — тихонько спросила она, сжав ладони в замок. И так посмотрела на Дима, что он готов был притащить ей сюда чертову дюжину ванн. — Тебе можно все, — уголком рта улыбнулся Вольнов и решил, что нужно дать девчонке пару минут уединения, иначе вновь полезет к ней. — Я пока соображу чего-нибудь на ужин. Или завтрак, если ориентироваться на время.
Фаина кивнула. Дим видел, что девчонка собралась закрыть за ним дверь, а потому решил расставить все точки над «i».
— Дверь не закрывай. Иначе снесу нахрен, — нахмурился Вольнов и вышел.
И вот, когда ужин уже был разогрет и стоял на кухонном столе, Добромир вернулся за своей…девушкой? Женой?
Дим немного растерялся. Понятно, что для хищника — истинная пара, это и любимая, и жена, и единственная до гробовой доски. Но надо бы прояснить все девчонке, вдруг в тех местах, откуда она родом, все обстоит иначе?
А внутри Дима поднялась волна негодования. Уж делить свою Фаю он точно ни с кем не станет. И точка!
Фаина поднялась из воды. По румяным щекам девчонки Дим понял, что она смущается. Открытая такая, невероятно соблазнительная. И сдержаться — просто нет сил.
Добромир подхватил полотенце и раскрыл его, собираясь закутать девчонку. Сейчас, когда Фая смыла с себя все посторонние запахи и грязь, аромат корицы стал еще более интенсивным. И Дим не смог сдержаться. Прижался носом к тонкому плечу, крепче перехватил рукой за талию и притянул гибкое тело к своей груди.
Легко обвел языком метку. А на его плече, от точно такой же, но оставленной Фаиной, разлилось тепло. Значит, и девчонка хотела его не меньше, чем он ее.
Остановил лишь громкий звук, урчание, исходившее из желудка Фаи.
— Ой! — выдохнула девушка.
А Диму понравилось, как тонкое, умопомрачительное тело льнет к нему, как идеально подходит, несмотря на разницу в росте.
Вольнов негромко рассмеялся, подхватил девушку и, как она была, закутанная в мягкое полотенце, понес ее на кухню. Уже там усадил за накрытый стол. И только сейчас сообразил, что есть ей будет неудобно. Ну или ему. Ведь смотреть на то, как от каждого движения руки две половинки полотенца распадаются и открывают жадному взору молочную кожу…. Самоубийство, не иначе.
Потому Дим принес свой халат и завернул Фаю в него, прямо поверх полотенца. И тапочки комнатные прихватил, в которых хрупкая нога утонула.
О гардеробе Фаины он позаботится утром. А пока важнее было накормить девушку, ну и расспросить ее о прошлом, о том, как оказалась у работорговцев, да и вообще обо всем.
После сытного ужина Дим отметил, что девчонка клюет носом. Почти засыпает на ходу. А потому решил отложить расспросы на утро. Пока нес Фаину на руках, она устроила голову на его плече.
Волосы слегка подсохли и начали виться красивыми короткими кудряшками. И Дим понял, что залюбовался ею. Стоит посреди спальни и не может разжать рук, чтобы выпустить ее. Даже как-то страшно, а вдруг исчезнет? Или вдруг ему все это показалось? Боялся очнуться от наваждения.
А потому лег в постель вместе с Фаиной. Устроил ее голову на своем плече и выключил свет.
А сна не было. Были разные мысли. Тяжелые. Грустные. И не очень.
И Дим понял, что сейчас помочь ему может только один человек. Вернее, не совсем человек. Но и не хищник.
Вольнов осторожно протянул руку к своему телефону и набрал номер. Абонент ответил не сразу. Понятно, что на том конце крепко спали и видели яркие сны. Ну или занимались более важными делами.
— Чего тебе? — проворчал старший брат, а Дим невольно улыбнулся.
Верховный мог бы любому снести голову с плеч вот за такие финты. Но не ему. Он ведь — младший братишка.
