или же прийти голышом, если считаешь, что это поможет наладить отношения с империей. Кстати, там будет красивая леди, так что шансы ей понравиться у тебя есть.
Я демонстративно оглядел обнаженного мрона с ног до головы. Грязный, худой, заросший чуть ли не до бровей… красавец, ничего не скажешь. Самое то для важной встречи. И, видимо, что-то этакое отразилось у меня на лице, потому что у Миррта недобро блеснули глаза, однако одежду он все-таки взял.
— Сначала мне нужно вымыться.
— Не проблема, — пожал плечами я и мысленным усилием убрал решетку, открывая ему путь на свободу. — Вода во второй комнате слева. Там же лежат мыло, расческа и полотенце. Когда закончишь, поднимайся наверх, в лабораторию. Там и поговорим.
С этими словами я развернулся и вышел, оставив молодого оборотня наедине с его сомнениями, а спустя полчаса он, уже одетый, гладко выбритый и аккуратно причесанный, явился пред мои очи и сердито зыркнул из-под мохнатых бровей.
— Что? Уже попытался прогуляться на улицу? — с усмешкой поинтересовался я, знаком предлагая ему присесть.
Мрон оглядел полупустое помещение, где не было ни одного колюще-режущего предмета, но почти сразу заметил лежащий на краешке стола камень правды и выразительно поморщился.
— А ты предусмотрительный. И звери у тебя снаружи стоят внушительные. Балуешься темной магией?
— Это магия крови, — качнул головой я. — Доступна любому человеку. Даже мне. Нет, в принципе зверье можно было бы собрать и из камней, но с костями проще работать, да и интереснее так, согласись?
Оборотень тут же насупился — мои костяные гончие явно пришлись ему не по душе, не говоря уж о том, что на выходе пауки построили новую решетку, за пределы которой гостю не было хода. Нет, никакой магии — только кости. Но судя по тому, что Миррт до сих пор жив и здоров, то с боем прорываться на улицу, к терпеливо ждущим его собачкам, он не рискнул.
— Садись, — снова предложил я, видя, что он по-прежнему колеблется. А когда в лабораторию, цокая когтями, неспешно вошла Кость, мрон еще и отодвинулся к дальней стене. Видимо, на случай, если придется обороняться.
Гончая, поведя в его сторону носом, вопросительно на меня посмотрела.
— Свой, — усмехнулся я, забираясь прямо на стол и устраиваясь рядом с камнем правды, который все это время сохранял спокойный черный цвет. — Кусать его не надо. Да и погоню с членовредительством он пока не заслужил.
Псина понятливо тряхнула башкой и улеглась у меня в ногах, не сводя горящих зеленью глазниц с откровенно напрягшегося оборотня. Тот, правда, удержался от смены облика. Даже клыки не стал демонстрировать. А когда гончая явственно ему подмигнула и добродушно вильнула хвостом, так растерялся, что забылся и все-таки сел на стоящий рядом стул, не сводя с нее ошарашенного взора.
— Это… это что?!
— Имитирующее заклинание, — охотно пояснил я, демонстративно поставив ногу на череп спокойно лежащей гончей. — Делает ее почти живой и заодно позволяет обучаться со всеми вытекающими последствиями.
— Для чего? — снова нахмурился оборотень.
— Для чего мне псина, которая выглядит как мертвая, а ведет себя как живая? Очень просто, — пожал плечами я. — Так мне комфортнее живется и создается иллюзия общества.
— Зачем тебе общество?
— А тебе зачем твоя стая?
Мрон нахмурился еще больше.
— Большинству из нас привычнее находиться среди себе подобных. Люди, звери, оборотни… Так уж мы устроены. К тому же вместе мы сильнее. Стая — это защита. Помощь. Забота. Но тебе это определенно не нужно.
— С чего ты решил? — внимательно посмотрел на него я.
— Ты — нежить.
— Даже нежить предпочитает держаться вместе. Ты разве не замечал?
Оборотень непримиримо сверкнул глазами.
— Тварей связывает друг с другом скверна, которая их породила. Она ими управляет. Заставляет сбиваться в стаи. Но ты… ты нечто иное.
— В этом я, пожалуй, с тобой соглашусь.
— Все мое существо восстает при виде тебя, — по-звериному оскалился мрон. — Все во мне просто требует… кричит, чтобы я немедленно тебя уничтожил. Ты — угроза для меня, нас… для всего живого. Так я тебя ощущаю. И так тебя ощущает мой народ.
— Хочешь сказать, ненависть к таким, как я, у вас все-таки врожденная? — удивился я. — Или нет… погоди… скорее, она навязана вам ведьмами. Их магией. А то и магией барьера. Но даже если и так, то ее в любом случае можно держать под контролем. Ты ведь ее контролируешь, верно? Не поддаешься инстинктам? А вместо этого сидишь тут, думаешь, даже разговариваешь…
Мрон отвел взгляд.
— Это нелегко. А не нападаю я только потому, что знаю — этот бой мне не выиграть.
— Правильно, — кивнул я. — Поэтому ты выжидаешь. Ищешь подходящий момент. Однако раз ты можешь себя контролировать, значит, и другие сумеют. Вопрос в другом: почему вы не удосужились сделать это раньше?
— Мы… не знали.
— Чего именно? Того, что меня нельзя убить? Того, что я могу вернуться? Или того, что в моих силах проклясть вас на веки вечные, тем самым уничтожив все, что вас составляло?
У оборотня предательски дернулась щека.
— Все вместе.
— То есть если бы вы с самого начала заподозрили, что я опаснее, чем любая тварь из ваших подземелий, вы бы отступили? — насмешливо посмотрел на него я. — Оставили бы меня в покое и дали разрушить барьер?
— Нет. Ни за что! Мы…
Миррт неожиданно смешался и замолчал.
— Тогда что же останавливает тебя сейчас? — добил его я. — Только ли страх неудачи? Ожидание проигрыша? Или твое спокойствие вызвано чем-то еще? Ты ведь не трус. И совсем меня не боишься. Так почему же ты медлишь, Миррт? Почему до сих пор не напал?
— Я… — Мрон снова осекся, а потом опустил плечи и тихо добавил: — Я не знаю.
Знаешь. Только не хочешь озвучивать это вслух.
Я помолчал, давая парню время собраться с мыслями. Посидел, подождал. В какой-то момент даже решил, что начал разговор не с того, однако Миррт сумел меня удивить.
— Ты прав, — так же тихо уронил он, стараясь не смотреть мне в глаза. — Я знаю, как все было тогда, у барьера. Мне рассказали о тебе и о тех, кого ты привел с собой. А еще я
