точно знаю, что мы бы ни за что не остановились… тогда. Однако сейчас мне кажется, что это не совсем правильно.
— Почему?
— Мы слишком уверовали в собственные силы, — с трудом признал ошибку оборотень. — Посчитали себя непобедимыми, не учли того, что можем столкнуться с чем-то, что нам не по силам, за что и были наказаны.
Я покачал головой.
— Нет, мальчик. Я наказал вас совсем не за это.
— Тогда за что?
— Вы забрали у меня нечто очень важное, поэтому я посчитал себя праве лишить вас того, что было дорого вам.
— Что именно мы у тебя отобрали? — озадачился оборотень. — Золото? Драгоценности? Артефакты?
— Человека.
— Что-о?! Ты проклял нас из-за смертного?! — неверяще вскинулся мрон.
— Я проклял вас из-за друга, — спокойно ответил я, и вот тогда он растерянно замер. — Которого твои родичи убили лишь потому, что тот имел несчастье за меня заступиться.
— Но ведь у мертвых не бывает привязанностей!
— Скажи это тому, кто пожертвовал ради меня жизнью.
— Зачем это ему? — неожиданно насторожился оборотень. — Ты что, насильно привязываешь к себе людей? Для чего? Что тебе это дает?
— Может, и ничего, — пожал плечами я. — Но когда-то один мудрый старик сказал, что рядом с людьми я и сам становлюсь человечнее. Его давно нет в живых, но он оказался прав — чем больше живых меня окружает, тем больше я понимаю и чувствую. Чем больше тех, кому я небезразличен, тем проще мне оставаться самим собой. И поскольку во всем этом важна только искренность, то золото тут не поможет. Поэтому же рядом со мной нет ни одного человека, которого я привязал с помощью денег, угроз или магии. И поэтому же тот парень умер за меня добровольно.
Мрон ошарашенно замер, а потом потряс головой.
— Нет… не может этого быть! Ты ведь нежить!
— Ты меня пытаешь в этом убедить или все-таки себя? — иронично хмыкнул я.
— Ты убиваешь людей!
— Ну и что? Вы тоже периодически этим грешите.
— Мы убиваем врагов, а ты питаешься чужой плотью!
— Я вообще никем не питаюсь, — доверительно сообщил ему я, состроив загадочное лицо. — Ни людьми, ни зверьем… Несколько глотков свежей крови в месяц — вот, собственно, и весь мой рацион. Но убивать ради этого не требуется. Всего один укол, небольшое кровотечение, потом капелька яда, помогающего жертвам забыть о моем существовании, исцеляющий амулет в руки — и готово. Никто не ранен, не болен и почти не пострадал. Тогда как я просто живу дальше и стараюсь никого не трогать, если, конечно, кто-то не надумает тронуть меня. Что, не веришь?
Я снова усмехнулся и демонстративно покосился на лежащий рядом камень правды, но оборотень и без того не сводил с него глаз. На мой вопрос так и не ответил. А вместо этого поднялся со стула, сделал несколько шагов навстречу и зачем-то потянул носом воздух. Затем нахмурился. Снова попытался уловить в воздухе нечто доступное только ему. Но, судя по всему, не нашел. Озадачился еще больше. И, сделав еще один шаг, нерешительно на меня взглянул:
— Можно?
Я молча кивнул, давая разрешение подойти вплотную. И не пошевелился, когда мрон наклонился ближе, оперевшись ладонями на стол, и еще раз шумно втянул ноздрями воздух. Причем стоял он так довольно долго, к чему-то старательно прислушиваясь. А когда снова выпрямился, то выглядел еще более растерянным, чем раньше.
— Твое сердце… оно и правда не бьется. Но и смертью от тебя почти не пахнет. Ты совсем не дышишь. От твоей кожи не исходит тепла. При этом ты мыслишь, строишь предположения, догадки, даже насмехаешься надо мной… Ты словно бы мертв, но мертв лишь телом, тогда как твой разум вполне здоров. Как такое может быть?!
— Я уже много лет задаю себе тот же вопрос, — развел руками я, когда оборотень с непонимающим видом отступил. — Тот старик почти полвека меня изучал и пришел к выводу, что я все же не зомби и совершенно не завишу от скверн. Я сам по себе. Не живой и не мертвый. Совсем не меняющийся внешне, но способный меняться внутренне. Владеющий магией крови, как самый обычный человек, но не стареющий и не умирающий, несмотря ни на что. Старик даже теорию вывел насчет состояния, в котором я оказался, но, к сожалению, не успел ее доказать. А ведь я помню время, когда еще был нормальным. Помню родителей. Свой дом. Но при этом до сих пор не знаю, кто или что сделало меня таким. Почему не убило вместе с остальными, а вместо этого изменило, поместив на грань между живым и неживым. К несчастью, никто не может ответить на этот вопрос. Даже жрецы. Поэтому все, что мне остается, — это просто жить, искать, пытаться самому во всем разобраться. И кто знает… если бы не твой отец, может, я бы уже умер по-настоящему или, наоборот, по-настоящему бы ожил?
Оборотень присел на корточки и всмотрелся в глаза Кости.
— Она тоже странно пахнет, — уронил он через несколько секунд. — Совсем не так, как твари из подземелий.
— Может, потому, что она была создана искусственно? Кроме магии крови и костей, скрепленных этой самой магией, в ней ничего нет. Ну не считая имитационного заклинания, конечно.
— Не живая, но и не мертвая, — пробормотал Миррт. — Как и ты сам. Твоя кровь… да, ее я тоже чувствую. В ней словно два начала: жизнь и смерть. Обычная кровь и та самая, проклятая, что едва меня не убила. Сам знаю, что такого не бывает, но чутье еще ни разу меня не подводило. К тому же ты был со мной честен…
Он вдруг резким движением выпрямился и поднял на меня удивительно спокойный взгляд.
— Хорошо, я готов тебе поверить. И готов выслушать твои предложения. Но при одном условии.
— Каком?
— Ты меня отпустишь. Сегодня. Сейчас. А ровно через сутки я вернусь, чтобы заключить официальную сделку. На крови, а не на словах.
Я задумчиво качнул ногой.
Сделка с оборотнями? Да еще магически закрепленная? Всего лишь в обмен на свободу этого паренька? Впрочем, как пленник он мне уже не нужен, а вот как возможный партнер…
— Если ты не вернешься через сутки, я тебя убью, — будничным тоном
